Глава 64. Человѣкъ въ красномъ плащѣ

Отчаяние Атоса уступило место глубокой печали, которая еще более выказывала блестящие способности этого человека.

Отдавшись вполне одной мысли о данном им обещании и принятой им на себя ответственности, он последним удалился в свою комнату, попросил хозяина гостиницы достать ему карту их провинции, наклонился над ней, со вниманием разсмотрел все намеченные линии, увидел, что четыре разные дороги вели из Бетюна в Армантьер, и велел позвать к себе слуг.

Плянше, Гримо, Мускетон и Базен явились и получили от Атоса ясные, точные и важные приказания.

Они должны были на другой день на разсвете ехать в Армантьер, каждый по разным дорогам. Плянше, как самый сметливый и разумный из всех четверых, должен был ехать по той дороге, куда поехала карета, в которую стреляли наши четыре друга, и которую, как помнят, сопровождал лакей Рошфора.

Атос прежде всего пустил в дело слуг, так как с тех пор, как они поступили на службу к нему и его друзьям, он хорошо узнал различные и главные достоинства каждого из них.

К тому же слуги, обращающиеся с вопросами к прохожим, внушают к себе меньше недоверия, чем их господа, и встречают к себе большую симпатию в тех, к кому они обращаются.

Наконец милэди знала господ, между тем как вовсе не знала их слуг, а последние, напротив, знали ее отлично. Все четверо должны были сойтись на следующее утро в одиннадцать часов; если они откроют убежище милэди, трое должны были остаться стеречь ее, а четвертый — вернуться в Бетюнь, чтобы предупредить Атоса и проводить четырех друзей.

Когда эти распоряжение были сделаны, слуги удалились.

Тогда Атос встал со стула, подвязал шпагу, завернулся в плащ и вышел из гостиницы; было около десяти часов. Известно, что в десять часов вечера в провинции улицы обыкновенно пусты, однако Атос видимо искал кого-нибудь, к кому бы он мог обратиться с вопросом. Наконец он встретил какого-то запоздавшого прохожого, подошел к нему и сказал ему несколько слов; человек, к которому он обратился, с ужасом отступил от него, но тем не менее ответила слова мушкетера, указав на что-то рукой. Атос предложил этому человеку полпистоля с просьбой проводить его, но человек отказался.

Атос пошел в ту улицу, которую прохожий указал ему пальцем, но, дойдя до перекрестка, он снова остановился, видимо затрудняясь, а так как на перекрестке он скорее всего мог ожидать, что пройдет кто-нибудь, то он здесь и остановился. И в самом деле — не прошло и минуты, как прошел ночной сторож. Атос повторил тот же вопрос, какой был сделан первому прохожему, которого он встретил; ночной сторож выразил точно такой же ужас и отказался проводить Атоса, показав рукой дорогу, по какой ему следовало идти. Атос пошел по указанному направлению и дошел до предместья, расположенного на конце города, совершенно противоположного той части, с которой он и его товарищи въехали в город. Там, казалось, он снова очутился в затруднении и в замешательстве, куда идти дальше, и остановился в третий раз.

К счастью, проходил нищий, который подошел к Атосу попросить у него милостыню. Атос предложил целый экю, чтобы тот довел его до места, куда он шел. Нищий с минуту видимо колебался, но при виде серебряной монеты, блестевшей в темноте, он решился и пошел впереди Атоса.

Дойдя до угла одной улицы, он указал ему вдали на маленький, одинокий, печальный, уединенный домик; Атос приблизился к нему, между тем как нищий, получивший заработанную им плату, со всех ног пустился бежать он него.

Атос обошел кругом, прежде чем нашел дверь как раз посреди, выкрашенную той же красноватой краской, как и весь дом; сквозь щели ставней не было видно никакого света, ни малейший звук не заставлял предполагать, что этот дом обитаем: он был мрачен и безмолвен, как могила.

Атос постучался три раза, но никто ему не ответил; впрочем, в третий раз послышались таги, которые приближались; наконец дверь приотворилась, и человек высокого роста, бледный, с черными волосами и бородой появился на пороге,

Атос и незнакомец тихо обменялись несколькими словами, после чего человек высокого роста сделал знак мушкетеру, что он может войти. Атос тотчас же воспользовался позволением, и дверь затворилась за ним. Человек, которого Атос отыскал с таким трудом, ввел его в свою лабораторию, где он был занять скреплением посредством железной проволоки побрякивавших костей скелета.

Весь уже остов был собран; оставалось только приставить голову, лежавшую на столе.

Все остальное убранство этой комнаты доказывало, что хозяин её занимается естественными науками: тут были банки со змеями, с названием породы каждой из них; высушенные ящерицы блестели как изумруды и были вставлены в большие рамки черного цвета; наконец связки диких душистых трав, обладающих, вероятно, свойствами, неизвестными людям непосвященным, были подвешены к потолку и опускались по углам комнаты.

И при этом ни семейства, ни слуг: человек высокого роста жил один в этом доме.

Атос окинул холодным, равнодушным взглядом все вышеописанные нами предметы и, по приглашению человека, к которому он пришел, сел около него.

Тогда он объяснил ему цель своего посещения и услугу, которой он от него ожидает; но едва он высказал свою просьбу, как незнакомец, оставшийся стоять перед мушкетером, отступил в ужасе и отказался. Тогда Атос вынул из своего кармана маленького формата бумагу, на которой были написаны две строчки с подписью и с приложенной к ним печатью, и показал тому, кто так поторопился выказать свое отвращение. Как только человек высокого роста прочитал эти две строчки и подпись и узнал приложенную к ним печать, он тотчас же поклонился в знак того, что не имеет ничего возразить и готов повиноваться.

Атосу только этого и нужно было; он встал, поклонился, вышел, пошел по той же дороге, но которой пришел, и, вернувшись в гостиницу, заперся у себя в комнате. На разсвете д’Артаньян вошел к нему и спросил, что делать?

— Ждать, ответил Атос.

Несколько минут спустя игуменья монастыря прислала предупредить мушкетеров, что похороны состоятся в двенадцать часов. Что же касается до отравительницы, то о ней не имели никаких известий; только узнали, что, вероятно, она скрылась через сад, где на песке найдены были следы и дверь которого нашли запертой, а ключ исчез.

В назначенный час лорд Винтер и четыре друга пришли в монастырь; звонили во все колокола, часовня была отперта, но решетка на клиросе оставалась запертой. Посреди клироса стояло тело жертвы в одежде послушницы. По обе стороны клироса и позади решетки, ведущей в монастырь, стояли кармелитки, все в полном сборе; они присутствовали на божественной службе, присоединяя свое пение к пению священников, хотя им никого не было видно из прихожан и их самих почти также не было видно.

У дверей часовни д’Артаньян почувствовал, что у него не хватает твердости; он обернулся, чтобы отыскать Атоса, но тоъ исчез.

Верный взятому на себя обязательству отомстить, Атос велел проводить себя в сад и там, идя по летим следам этой женщины, оставляющей за собой кровавый след всюду, где бы она ни прошла, он дошел до калитки, ведущей в лес, велел отворить ее и углубился в лес.

Тогда все его догадки подтвердились: дорога, по которой уехала карета, огибала лес. Атос некоторое время шел по этой дороге, устремив глаза в землю; местами на ней были видны небольшия кровавые пятна, оставленные, вероятно, или раненым человеком, сопровождавшим карету, или лошадью. Пройдя три четверти льё, приблизительно шагах в пятидесяти от Фестюбера, Атос заметил кровавое пятно гораздо большей величины, и земля в этом месте заметно была утоптана лошадьми. Между лесом и этим обличительным местом, немного поодаль от взрытой земли, были видны те же маленькие следы, как и в саду; очевидно, карета остановилась здесь.

В этом месте милэди вышла из лесу и села в карету. Довольный этим открытием, которое подтверждало все его догадки, Атос вернулся в гостиницу и нашел там Плянше, ожидавшого его с нетерпением.

Все произошло, как предполагал Атос. Плянше пошел по дороге; он так же, как и Атос, заметил кровавые пятна и узнал место, где остановились лошади, по он прошел дальше Атоса, вследствие чего, в деревне Фестюбер, где он зашел в трактир выпить стакан вина, узнал, даже не разспрашивая никого, что накануне в восемь часов с половиною один раненый человек, сопровождавший даму, которая ехала в почтовой карете, принужден был остановиться, будучи не в состоянии ехать дальше. Причину раны объяснили встречей с грабителями, остановившими карету в лесу.

Плянше принялся за поиски почтового ямщика, который ехал с каретой. Он довез даму до Фромеля, а из Фромеля она направилась в Армантьер. Плянше свернул по проселочной дороге и в семь часов утра был в Армантьере. Там была только одна гостиница на почтовой станции. Плянше явился туда под видом слуги, который ищет места. Не проговорил он еще и десяти минут, как уже узнал, что какая-то женщина приехала вчера в одиннадцать часов вечера, взяла комнату, велела позвать к себе хозяина гостиницы и сказала ему, что желала бы некоторое время прожить в окрестностях.

Плянше ничего больше и не нужно было знать. Он побежал к назначенному для свидания месту, нашел там трех слуг на своих местах, разместил их стеречь все выходы гостиницы и вернулся к Атосу. Плянше только что окончил сообщения о полученных сведениях, как в комнату Атоса вошли его друзья.

Лица их были мрачны и носили отпечаток сильного волнения, не исключая даже и кроткого лица Арамиса.

— Что надо делать? спросил д’Артаньян.

— Ждать, ответил Атос.

Каждый из них отправился в свою комнату.

В восемь часов вечера Атос приказал седлать лошадей и предупредил лорда Винтера и своих друзей, чтобы они были готовы отправиться в путь.

В одну минуту все пятеро были готовы. Каждый из них осмотрел свое оружие и привел его в надлежащий порядок. Атос сошел вниз последним и нашел, что д’Артаньян был уже на лошади и выказывал признаки нетерпения.

— Терпение, сказал Атос: — нам еще недостает одного.

Все четверо с удивлением посмотрели вокруг; они напрасно старались отгадать, кто бы это был, кого недостает.

В эту самую минуту Плянше подвел лошадь Атоса, и мушкетер легко вскочил на седло.

— Подождите меня, сказал он: — я сейчас вернусь.

Он ускакал.

Через четверть часа он действительно вернулся в сопровождении человека в маске, закутанного в большой красный плащ.

Лорд Винтер и трое друзей взглянули друг на друга вопросительно. Ни один из них не мог ничего сообщить о нем, потому что никто не знал, кто этот человек. Но они, впрочем, решили, что вероятно все так и должно быть, раз это было сделано по приказанию Атоса.

В девять часов маленькая кавалькада, направляемая указаниями Плянше, служившого им проводником, пустилась в путь по той самой дороге, по которой скрылась карета.

Печальное зрелище представляли эти шесть человек, ехавшие молча, погруженные каждый в свои мысли, мрачные, как отчаяние, грозные, как само наказание.