Глава 62. Два разнообразныхъ типа демоновъ

— Ах! вскричали вместе и милэди, и граф Рошфор, — это вы!

— Да, я.

— И вы приехали?.. спросила милэди.

— Из-под Лярошели, а вы?

— Из Англии.

— Букингам?

— Умер или опасно ранен; я уехала, ничего не добившись от него, но один фанатик убил его.

— А! произнес Рошфор с улыбкой, — вот счастливая случайность, которая очень обрадует его высокопреосвященство! Известили вы его об этом?

— Я написала ему из Булони. Но зачем вы здесь?

— Его высокопреосвященство, безпокоясь, послал меня отыскать вас.

— Я только вчера приехала.

— Что же вы сделали со вчерашнего дня?

— Я не потеряла даром времени.

— О! в этом я не сомневаюсь.

— Знаете ли вы, кого я здесь встретила?

— Нет.

— Отгадайте.

— Как я могу отгадать?

— Ту молодую женщину, которую королева освободила из тюрьмы.

— Любовницу маленького д’Артаньяна?

— Да, г-жу Бонасье, местопребывание которой было неизвестно кардиналу.

— Кстати! Вот и еще другой счастливый случай, который не уступит первому: положительно, кардиналу особенно везет,

— Можете вообразить, как я удивилась, продолжала милэди: — когда я очутилась лицом к лицу с этой женщиной?

— Знает она вас?

— Нет.

— В таком случае, она принимает вас совсем за постороннюю, незнакомую ей особу?

Милэди улыбнулась,

— Мы с ней большие друзья.

— Клянусь честью, только вы и можете, милая графиня, творить подобные чудеса!

— Хорошо, что так случилось, кавалер, сказала милэди: — потому что знаете ли, что здесь происходит?

— Нет.

— Завтра или послезавтра за ней приедут с приказом королевы.

— В самом деле. Кто же это?

— Д’Артаньян и его друзья.

— Право, они доведут себя до того, что мы принуждены будем засадить их в Бастилию.

— Почему же до сих пор этого еще не сделали?

— Что делать! у кардинала какая-то непонятная для меня слабость к этим людям.

— В самом деле?

— Да.

— Если так, скажите ему следующее, Рошфор: скажите ему, что наш разговор с ним в гостинице «Красной Голубятни» был подслушан этими четырьмя людьми; скажите ему, что после его отъезда один из них пришел ко мне и силой вырвал у меня охранный лист, который он дал мне; скажите ему, что они предупредили лорда Винтера о моем приезде в Англию и что и на этот раз они едва не помешали мне исполнить поручение, как уже сделали это с брильянтовыми наконечниками; скажите ему, что из этих четырех людей только двое опасны: д’Артаньян и Атос; скажите ему, что третий из них, Арамис — любовник г-жи де-Шеврез: его можно пощадить и оставить в живых; тайна его нам известна, и он может быть нам полезен; что касается до четвертого, это дурак и фат, который ни во что и не вмешивается.

— Но эти четыре человека должны быть теперь при осаде Лярошели?

— И я думала, как вы, но из письма, полученного г-жой Бонасье от жены коннетабля, которое она имела неосторожность показать мне, я убедилась, что эти четыре человека, напротив, выступили в поход, чтобы явиться сюда и увезти ее.

— Однако, что же делать?

— Что приказал вам кардинал относительно меня?

— Он велел взять от вас словесные или письменные сообщения, тотчас же вернуться к нему на почтовых, а когда он узнает все, что вы сделали, он решит, что вам делать.

— Так я должна оставаться здесь?

— Здесь или где-нибудь по близости.

— Вы не можете меня увезти с собой?

— Нет, я получил очень определенное приказание: в окрестностях лагеря вас могут узнать, а вы сами понимаете, что вы можете скомпрометировать его высокопреосвященство.

— Так я должна остаться здесь или в окрестностях?

— Да, только скажите мне вперед, где вы будете ожидать приказаний кардинала, чтобы я знал, где найти вас.

— Знаете, вероятно, мне неудобно будет оставаться здесь.

— Отчего?

— Вы забываете, что с минуты на минуту сюда могут приехать мои враги.

— Это правда… В таком случае эта маленькая особа опять ускользнет от его высокопреосвященства?

— Вот как! возразила милэди с особенной, присущей только ей улыбкой: — вы забываете, что я её лучший друг.

— Ах, это правда. Так я могу сказать кардиналу относительно этой женщины…

— Что он может быть покоен.

— И это все?

— Он уж знает, что это означает.

— Он догадается. А что же мне теперь делать?

— Сию же минуту ехать обратно; мне кажется, что известия, которые вы ему сообщите, стоят того, чтобы поспешить.

— Моя коляска сломалась при въезде в Лильер.

— Вот так чудесно!

— Как чудесно?!

— Да, мне нужна ваша коляска.

— Но как же я в таком случае доеду?

— Вы домчитесь верхом.

— Хорошо вам это говорить, а шутка ли проскакать его восемьдесят лье!

— Это пустяки!

— Положим, это возможно, а что же дальше?

— Дальше: проезжая через Лильер, вы мне пришлете коляску и отдадите приказание вашему человеку быть в моем распоряжении.

— Хорошо.

— У вас с собой наверно есть какой-нибудь приказ или разрешение от имени кардинала?

— Мне предоставлена полная власть.

— Вы покажете эту бумагу игуменье и скажете ей, что за мной приедут сегодня или завтра, и что я должна отправиться с тем человеком, который явится от вашего имени.

— Очень хорошо.

— Не забудьте отнестись ко мне строго, говоря обо мне с игуменьей.

— Зачем это?

— Я — жертва кардинала. Необходимо внушить к себе доверие этой бедненькой г-же Бонасье.

— Совершенно справедливо. А теперь не хотите ли вы дать мне письменное донесение того, что случилось?

— Я вам уже все разсказала; у вас хорошая память, следовательно вы повторите ему все, что я вам сказала, а бумага может потеряться.

— Вы правы; теперь только бы мне знать, где можно найти вас, чтобы не рыскать напрасно по окрестностям.

— Это верно. Подождите.

— Надо вам карту?

— О! я знаю всю эту местность как нельзя лучше.

— Вы? Но когда же вы были здесь?

— Я здесь воспитывалась.

— В самом деле?

— Как видите, иногда и воспитание может пригодиться на что-нибудь.

— Так где же подождете меня?..

— Дайте с минуту подумать. Да хоть в Армантьере.

— В Армантьере? Что это такое Армантьер?

— Маленький городок на реке Ли; мне стоит только переехать реку, и я в чужом государстве.

— Отлично! надо условиться, что вы переедете через реку только в случае какой-нибудь опасности.

— Понятно.

— В последнем случае, как я узнаю, где вы?

— Вам не нужен ваш лакей?

— Нет.

— На него можно положиться?

— Вполне. Это человек испытанный.

— Оставьте его мне; его никто не знает, следовательно я его оставлю там, откуда уеду, и он проводить вас туда, где я буду.

— Вы говорите, что подождете меня в Армантьере?

— В Армантьере.

— Напишите мне это название на клочке бумаги, чтобы я не забыл; написать одно название города — ведь это не может вас скомпрометировать, не так ли?

— А кто знает! Все равно, согласилась милэди, написав одно слово на клочке бумаги: — рискну и скомпрометировать себя!

— Хорошо, сказал Рошфор, взяв из рук милэди клочок бумажки, которую он сложил и положил на дно своей фетровой шляпы: — к тому же, будьте спокойны, если даже я и потеряю эту бумагу, я поступлю, как делают дети: всю дорогу буду повторять это имя. Теперь, кажется, все?

— Кажется, да.

— Проверимте: Букингам умер или опасно ранен; ваш разговор с кардиналом подслушан четырьмя мушкетерами; лорд Винтер был предупрежден о вашем приезде в Портсмут; Атоса и д’Артаньяна посадить в Бастилию; Арамис — любовник г-жи де-Шеврез; Портос — самонадеянный дурак; г-жа Бонасье найдена; прислать вам коляску как можно скорее; дать своего лакея в ваше распоряжение; изобразить из вас жертву кардинала, чтобы игуменья ничего не заподозрила; Армантьер на реке Ли. Так ли, все?

— Право, кавалер, у вас чудная память. Кстати, прибавьте еще одно.

— Что же еще?

— Я видела очень хорошенький лес, прилегающий к саду монастыря. Скажите, чтобы мне позволили гулять в этом лесу; кто знает, может быть мне понадобится уйти через заднюю калитку.

— Вы все предусматриваете!

— А вы забыли еще одно…

— Что же?

— Спросить меня, не нужно ли мне денег?

— Совершенно справедливо! сколько вам нужно?

— Все золото, что вы захватили с собой.

— У меня приблизительно пятьсот пистолей.

— И у меня столько же: имея в кармане тысячу пистолей, можно быть готовым на все; опустошайте карманы.

— Извольте.

— Хорошо! Вы уезжаете?

— Через час; пошлю за почтовой лошадью, а в это время съем кусочек чего-нибудь.

— Чудесно! Прощайте, кавалер!

— Прощайте, графиня.

— Поручите меня милостям кардинала.

— А вы меня — милостям сатаны.

Милэди и Рошфор обменялись улыбкой и разстались. Час спустя Рошфор галопом помчался в обратный путь; пять часов спустя он проехал через Аррас.

Наши читатели уже знают, каким образом его узнал д’Артаньян и почему это открытие, возбудив опасения четырех мушкетеров, заставило их еще более торопиться быть скорее на месте.