XXII. Сага о Карре и Серошкуром (часть 2)

-- Я боюсь, что эти бабочки скоро совсем переведутся, -- сказал уж. -- Гусениц весною так истребляют!

Крюле поняла, что он хочет приберечь гусениц для какой-то своей цели, и весьма предупредительно ответила:

-- Хочешь, я скажу совам, чтобы они не трогали этих гусениц?

-- Вот было бы хорошо! -- воскликнул Беспомощный.

-- А может быть, замолвить словечко также дятлам и дроздам? -- спросила гадюка. -- Я рада услужить тебе, если речь не о глупостях.

-- Спасибо за обещание, Крюле, -- сказал Беспомощный. -- Я очень рад, что обратился к тебе.

Бабочки монашенки

Прошло несколько лет. Однажды Карр, по своему обыкновению, спал на крылечке. Было лето с короткими ночами, но уже рассвело, и даже солнце стало пригревать. Вдруг Карр проснулся оттого, что его кто-то окликнул.

-- Это ты, Серошкурый? -- спросил он, так как привык, что лось навещал его почти каждую ночь. Ответа не последовало, но опять кто-то его окликнул. Ему показалось, что это голос Серошкурого, и он кинулся на зов.

Карр слышал шаги лося, но не мог его догнать. Он бросился в чащу леса, не разбирая дороги. Карру было очень трудно уследить за ним.

-- Карр, Карр! -- звал Серошкурый, но голос его звучал как-то странно.

-- Иду, иду, -- отвечал Карр. -- Где же ты?

-- Карр, Карр, видишь, там все сыплется, сыплется?

Карр взглянул: с сосен густым дождем осыпалась кора.

-- Вижу! -- крикнул Карр, а сам углублялся в лес за лосем.

Серошкурый пробирался вперед через густые заросли, и Карр опять чуть не сбился со следа.

-- Карр, Карр! -- отчаянно завопил Серошкурый. -- Чувствуешь ли ты, чем пахнет в лесу?

Карр остановился и стал принюхиваться. Раньше он не обратил внимания, а теперь заметил, что сосны благоухали сильнее обыкновенного.

-- Чувствую, -- ответил он, но не стал доискиваться причины, а еще скорее побежал за Серошкурым.

Лось вдруг сделал такой прыжок, что Карр потерял его из виду.

-- Карр, Карр! -- позвал он через минуту. -- Слышишь, как трещат сосны?

Голос его был так печален, что мог растрогать и камни. Карр насторожился и услышал слабый, но непрерывный треск в ветвях, похожий на тиканье часов.

-- Слышу, -- заявил Карр и дальше уже не бежал. Он понял, что лосю не надо, чтобы он следовал за ним. Серошкурый, видимо, хотел обратить его внимание на какое-то происшествие в лесу.

Карр стоял под раскидистой сосною с толстой темно-зеленой корой. Когда он взглянул на дерево, то ему показалось, что кора шевелится. При ближайшем рассмотрении он убедился, что на ветвях кишат серо-белые гусеницы и обгладывают кору. На каждой ветке их было несметное количество, и все грызли и жевали. Деревья трещали под их челюстями. Обглоданная кора сыпалась на землю. От несчастных сосен шел такой сильный аромат, что у Карра дух захватывало.

"На этой сосне почти не осталось коры", -- подумал он и посмотрел на соседнее дерево. Оно также было обглодано. "Что это значит? -- соображал Карр. -- Жалко красивых сосен. Пропали они совсем".

Он ходил и осматривал одно дерево за другим. "Вот высокая сосна. Сюда гусеницы, наверное, не добрались, -- думал он. -- Однако высокое дерево пострадало так же, как и другие. А вот береза. Как?! И на березу залезли?! Видно, что лесничий сюда не заглядывает".

Карр обошел чащу, чтобы узнать, как далеко забрались неприятельские полчища. Всюду слышался треск, чувствовался смолистый запах и осыпалась кора. Он нигде не останавливался. Ему было достаточно этих признаков, чтобы понять грозившую опасность: мелкие личинки могли уничтожить весь лес. Наконец он вышел на такое место, где не слышалось запаха сосновой смолы и где все было тихо. "Сюда их власть не простирается", -- подумал он, остановился и огляделся.

Дело, однако, обстояло гораздо хуже: гусеницы уж окончили свою работу на этом участке, и деревья совсем обнажились от коры. Они стояли как мертвые и прикрывали их только спутанные нити, которые служили гусеницам дорожками и мостами.

Здесь, среди вымирающих деревьев, стоял Серошкурый, поджидая Карра. Он был не один, а в обществе четырех старых лосей, пользовавшихся особенным уважением в лесу. Карр их знал. Это были: Горбатый, маленького роста, но с огромным горбом; красавец Царственный Рог; Долгогривый с мягкой пушистой шкурой и Могучий, когда-то живой и здоровый, а теперь старый и согбенный, заполучивший вдобавок во время последней осенней охоты пулю в бок.

-- Что у вас делается в лесу? -- спросил Карр, подходя к лосям, которые стояли с опущенными головами, оттопыренными губами и задумчивым видом.

-- Никто этого не понимает, -- ответил Серошкурый. -- Мелкие бабочки никогда не причиняли вреда, но в последние годы они страшно размножились и, кажется, могут уничтожить весь лес.

-- Да, плохо, плохо! -- сказал Карр. -- Но я вижу, что мудрейшие в лесу собрались на совет; может быть, они придумают какое-нибудь средство.

В ответ на это Горбатый медленно поднял тяжелую голову, тряхнул длинными ушами и произнес:

-- Мы призвали тебя, Карр, затем, чтобы спросить, знают ли люди об этом несчастье.

-- Нет, -- сказал Карр. -- Люди приходят в лес только охотиться, да и то редко. Им ничего не известно.

-- Мы, старейшие в лесу, полагаем, -- заявил Царственный Рог, -- что нам собственными силами не справиться с этими насекомыми.

-- Да, но люди -- это тоже великое несчастье, -- сказал Долгогривый. -- Кончится царство мира в нашем лесу!

-- Что ж делать, нельзя дать лесу погибнуть, -- возразил Могучий. -- Другого выбора нет.

Карр понял, что лосям трудно высказать свою мысль, и попытался им помочь.

-- Вы, вероятно, хотите, чтобы я сообщил людям, что здесь происходит? -- спросил он.

Лоси закивали головами.

-- Тяжело прибегать к помощи людей, но иначе нельзя.

Через минуту Карр уже бежал домой. Он спешил, озабоченный тем, что ему довелось узнать, как вдруг навстречу ему выполз огромный черный уж.

-- Здравствуй! -- прошипел он.

-- Здравствуй! -- ответил Карр на ходу. Он не хотел останавливаться, но уж преградил ему дорогу.

"Может быть, и он тревожится за судьбу леса", -- подумал Карр и остановился.

Уж заговорил с ним о великом происшествии.

-- Прощай, мир и покой, если люди доберутся до леса, -- сказал он.

-- Я тоже этого боюсь, -- ответил Карр, -- но старикам лосям лучше знать.

-- Я научил бы, как поступить, -- сказал уж, -- если б за это исполнили мою просьбу.

-- Ты не Беспомощный ли? -- насмешливо спросил Карр.

-- Я тоже старый обитатель леса и знаю, как вывести эту напасть, -- ответил уж.

-- Если тебе это удастся, -- сказал Карр, -- то вряд ли кто-нибудь откажет в твоей просьбе.

Уж юркнул под древесные корни и продолжал разговор из своего безопасного убежища.

-- Передай Серошкурому, -- сказал уж, -- что если он покинет Мирный лес и уйдет на север, где нет ни одного дуба, и назад не вернется, пока жив Беспомощный, то я пошлю болезнь и мор на гусениц, истребляющих сосны.

-- Что ты говоришь? -- воскликнул Карр, и шерсть на его спине встала дыбом. -- Чем провинился перед тобою Серошкурый?

-- Он убил самое дорогое для меня существо, и я хочу ему отомстить.

Карр хотел кинуться на ужа, но он так ловко спрятался под корнями, что до него нельзя было добраться.

-- Лежи сколько хочешь, -- буркнул Карр. -- Мы обойдемся и без тебя.

На следующий день хозяин завода шел с лесничим по дороге. Карр сначала бежал перед ними, но потом исчез из виду. В лесу послышался его лай.

-- Это Карр поднял дичь, -- сказал владелец завода.

Лесничий стал спорить.

-- Карр уже много лет не охотится, -- возразил он и побежал в лес посмотреть, что там нашла собака. Владелец завода последовал за ним.

Лай привел их в чащу леса, но там внезапно смолк. Они остановились и среди общей тишины услышали, как гусеницы работали челюстями, увидели, как осыпалась кора, и почувствовали сильный запах сосновой смолы. Заметили они также, что все деревья покрыты мелкими гусеницами, этими опасными врагами, которые могут истребить огромные лесные пространства.

Великая война с бабочками

Следующей весной Карр однажды утром прибежал в лес.

-- Карр, Карр! -- звал кто-то.

Он оглянулся. Оказалось, он не ослышался. Это старая лисица стояла у своей норы и звала его.

-- Скажи, пожалуйста, сделают ли люди что-нибудь для леса? -- спросила она.

-- Разумеется! -- ответил Карр. -- Они работают не покладая рук.

-- Они перебили всех лисиц, убьют и меня, -- продолжала она. -- Но это им простится, лишь бы они спасли лес.

Стоило Карру показаться в лесу, как звери принимались его расспрашивать, спасут ли люди лес. На это не так легко было ответить, потому что люди и сами не знали, удастся ли им одолеть гусениц.

Если вспомнить, какой страх и трепет внушал им старый Кольморден, то покажется удивительным, что почти сотня людей ежедневно ходили туда на работу, чтобы спасти лес от гибели. Они вырубали наиболее поврежденные деревья и мелкий кустарник и подрезали длинные ветки, чтобы гусеницы не могли перебираться с одного дерева на другое. Вокруг порченых деревьев они делали просеки и обкладывали их брусьями, обмазанными клеем, чтобы гусеницы не могли проникнуть на новые участки. Затем стволы деревьев также обмазывали клеем в виде широкого кольца. Этим способом рассчитывали помешать гусеницам спуститься с уже объеденного дерева: волей-неволей они должны были там застрять и пропасть от голода.

Люди всю весну были заняты этой работой. Они надеялись на успех и с нетерпением ждали, чтобы гусеницы выползли из яичек. Все были уверены, что благодаря принятым мерам большинство гусениц погибнет голодной смертью.

Разумеется, весною вывелось еще больше гусениц, чем прежде. Некоторые из них попадали на клей и оставались без пищи, но не все шло так, как рассчитывали люди. Хотя немало гусениц застряло в клею, но все же они кишмя-кишели по одну и по другую сторону границ. Где только их не было! Они расползались по дорогам, по заборам, по стенам домов, даже выбрались за пределы Мирного леса и проникли в другие участки Кольмордена.

-- Конца этому не будет, пока не пропадут все деревья, -- говорили люди и не могли без слез смотреть на лес.

Карр питал такое отвращение к гусеницам, что почти не выходил из дому. Однажды ему захотелось проведать Серошкурого. Он отправился в лес, обнюхивая землю. Под корнями того самого дерева, что и в прошлом году, лежал Беспомощный.

-- Ты передал Серошкурому мое пожелание? -- спросил уж.

Карр вместо ответа взвизгнул и попытался лапами схватить ужа.

-- Нет? Так передай, -- продолжал Беспомощный. -- Как видишь, люди ничего не могут поделать с гусеницами.

-- А ты и подавно, -- ответил Карр и убежал.

Карр нашел Серошкурого, но лось был так расстроен, что даже не поздоровался, а прямо завел разговор про лес.

-- Я сделал бы все на свете, чтобы только помочь этому горю, -- сказал он.

-- Ну так я расскажу тебе, как ты можешь спасти лес, -- заявил Карр и передал ему пожелание Беспомощного.

-- Будь на месте Беспомощного кто-нибудь другой, я беспрекословно удалился бы в изгнание, -- ответил Серошкурый. -- Но разве жалкий уж может обладать таким могуществом?

-- Наверное, хвастает, -- сказал Карр. -- Ужи всегда уверяют, что они умнее всех.

Серошкурый пошел немного проводить Карра. Вдруг Карр услышал, как дрозд с верхушки дерева закричал:

-- Вот Серошкурый, который погубил лес! Вот он, погубитель!

Карр ушам своим не верил. Через минуту на дорогу выскочил заяц. Увидев их, он остановился, крикнул:

-- А вот Серошкурый, погубитель леса! -- и пустился бежать как встрепанный.

-- Что это значит? -- спросил Карр.

-- Не знаю, -- ответил Серошкурый. -- Должно быть, мелкие лесные звери недовольны, что я посоветовал обратиться к людям за помощью. Люди разорили их гнезда и норы, вырубая деревья.

Приятели шли рядом, и Карр слышал со всех сторон голоса:

-- Вот Серошкурый, погубитель леса!

Серошкурый притворялся, что ничего не слышит, но Карр стал догадываться, отчего он так расстроен.

-- Скажи, Серошкурый, -- поспешно спросил Карр, -- кого это ты убил? Про кого говорил уж?

-- Почем я знаю? Тебе известно, что я никогда никого не убиваю.

Вскоре им повстречались четыре старых лося -- Горбатый, Царственный Рог, Долгогривый и Могучий. Они шли медленно и задумчиво один за другим.

-- Здравствуйте! -- крикнул Серошкурый.

-- Здравствуй! -- ответили лоси. -- Мы как раз искали тебя, чтобы поговорить насчет леса.

-- Вот в чем дело, -- начал Горбатый, -- мы узнали, что в лесу совершено преступление, которое осталось безнаказанным, и из-за этого погибает лес.

-- Какое преступление?

-- Кто-то убил безобидного зверя, которого даже не мог употребить в пищу. Это у нас в Мирном лесу считается преступлением.

-- А кто ж это сделал? -- спросил Серошкурый.

-- Говорят, лось. И мы хотели спросить тебя, не знаешь ли какой?

-- Нет, -- ответил Серошкурый, -- я никогда не слышал, чтобы лось убил безобидное существо.

Серошкурый простился и пошел дальше с Карром. Он еще больше пригорюнился и поник головой. Поравнялись они с гадюкой Крюле, которая лежала на своем излюбленном камне.

-- Вот Серошкурый, погубитель леса! -- прошипела Крюле, как и другие звери.

Серошкурый наконец потерял терпение. Он подбежал к змее и поднял копыто.

-- Что ж, ты думаешь убить меня, как старую ужиху? -- сказала Крюле.

-- Разве я когда-нибудь убил ужиху? -- спросил Серошкурый.

-- Конечно. В первый день, когда ты пришел в лес, ты убил жену ужа Беспомощного, -- ответила Крюле.

Серошкурый отскочил от Крюле и пошел опять рядом с Карром. Внезапно он остановился.

-- Карр, это я совершил преступление. Я убил безвредное животное. Из-за меня теперь лес погибает.

-- Что ты! -- воскликнул Карр.

-- Передай Беспомощному, что Серошкурый сегодня же ночью отправляется в изгнание.

-- Я передам, -- сказал Карр. -- Но ты знаешь: на севере опасные места для лосей.

-- Неужели ты думаешь, что я останусь здесь после того, как причинил такое несчастье? -- спросил Серошкурый.

-- Хоть не торопись! Подожди до утра!

-- Помнишь, ты сам учил меня, что лосям в лесу приволье, -- сказал Серошкурый и с этими словами убежал от своего друга.

Карр возвратился домой. Этот разговор встревожил его, и на следующий день он опять отправился в лес, чтобы поискать лося. Лося нигде не было; Карр понял, что он сдержал слово и покинул прежнее место жительства. Карр был в самом ужасном настроении. Он не мог понять, зачем Серошкурый послушался ужа. Что за глупости! Неужели уж способен что-нибудь сделать? Погруженный в эти мысли, Карр наткнулся на лесничего, который указывал пальцем на какое-то дерево.

-- Что там? -- спросил стоявший рядом работник.

-- На гусениц пришел мор, -- ответил лесничий.

Карр был немало удивлен, но ему досадно было, что уж умудрился исполнить свое обещание. И все же Серошкурому придется долго оставаться в изгнании, пока гусеницы не вымрут все до единой. В минуту наибольшего огорчения у Карра мелькнула мысль, которая его немного утешила. "Нет надобности ждать, чтобы уж окончательно состарился. Не будет он вечно лежать под корнями дерева. А как только он прогонит гусениц, то я уж знаю, кто его загрызет!" -- думал Карр.

Среди гусениц действительно появилась какая-то болезнь, но в первое лето она унесла еще не очень много жертв. Она вспыхнула незадолго до того, как гусеницы превращались в куколок. Из этих куколок вывелись миллионы бабочек, которые летали по ночам, как хлопья снега, и отложили бесчисленное множество яичек. На следующий год можно было ждать страшных опустошений.

Опустошения настали, но не в лесу, а среди гусениц. Болезнь быстро распространялась. Заболевшие гусеницы переставали есть, забирались на верхушки деревьев и там умирали. Люди радовались их гибели, но еще больше радовались лесные звери. Карр ходил в бешеном восторге и думал о той минуте, когда ему можно будет загрызть Беспомощного.

Однако гусеницы владели лесом на огромном протяжении, и даже во второе лето не все пали от мора; некоторые успели превратиться в куколок и в бабочек.

Перелетные птицы приносили Карру известие о Серошкуром. Оказалось, что он жив и устроился недурно. Но птицы сообщили также, что его несколько раз преследовали охотники и он насилу спасся от них.

Карр тревожился и тосковал. Однако пришлось ждать еще два года, пока гусеницы окончательно не перевелись. Услышав из уст лесничего, что лес в безопасности, Карр бросился искать Беспомощного. Однако, добравшись до чащи, он сделал печальное открытие: он не мог прыгать, не мог вынюхивать следов и плохо видел. Пока он ждал благоприятной минуты, старость незаметно подкралась к нему. Теперь уж он не мог загрызть ужа и не в силах был освободить своего друга Серошкурого от злейшего врага.

Месть

Однажды Акка с Кебнекайсе со своей стаей сделала привал на берегу лесного озера, неподалеку от Кольмордена. Весна была поздняя, что нередко случается в горных местностях. Озеро еще было покрыто льдом, и лишь возле берега виднелась большая полынья. Гуси тотчас же бросились в воду, чтобы выкупаться и добыть пищу, а Нильс Хольгерссон, потерявший утром башмак, пошел по берегу между деревьями поискать чего-нибудь, чтобы обвязать себе ногу. Долго он бродил, но ничего подходящего не встречалось. Между тем ему было не по себе в лесу.

"Я люблю равнины и озера, там все как на ладони, -- думал он. -- Еще если б буковый лес, то там были бы поляны; а березы и сосны растут так густо, что между ними нет и прохода. Удивляюсь, как люди это терпят. Если бы лес был мой, я б его давно вырубил".

Наконец он нашел кусок березовой коры, которым мог обвернуть себе ногу. В это время он услышал шорох и, оглянувшись, увидел змею, которая юркнула в расселину. Она была необычайной длины и толщины, но мальчик заметил у нее по обеим сторонам головы белые пятна и не двинулся с места. "Это уж, -- сообразил он, -- значит, бояться нечего".

Однако уж так ударил его в грудь, что он упал. Поднявшись, он побежал прочь, но уж бросился за ним. Почва была неровная, каменистая, и мальчик с трудом бежал. Уж гнался за ним по пятам. Вдруг мальчик увидел перед собою скалистую глыбу с гладкими боками. Он решил туда взлезть. "По крайней мере, уж оставит меня в покое", -- думал он. Но когда он добрался до верха, то увидел, что уж и дальше ползет за ним.

На глыбе, около мальчика, лежал круглый камень величиною с человеческую голову. Он чуть держался, и можно было только удивляться, как он еще не свалился. Когда уж полез на глыбу, мальчик подскочил к круглому камню и толкнул его. Камень покатился, увлекая ужа за собою наземь, и придавил ему голову своею тяжестью. "Недурно, -- подумал мальчик и вздохнул с облегчением, когда уж сделал несколько резких движений, а потом сразу замер. -- Кажется, мне еще ни разу не приходилось подвергаться такой опасности".

Не успел он перевести дух, как мимо него пролетела какая-то птица и опустилась на землю около змеи. Птица была красивая, блестяще-черного цвета. Мальчик поспешил укрыться за камнями. Он еще не забыл, как его похитили вороны, и боялся показываться без надобности. Черная птица ходила большими шагами около тела ужа и пробовала дотрагиваться до него клювом. Потом она замахала крыльями и закричала пронзительным голосом, от которого ушам стало больно:

-- Здесь лежит мертвый уж! Кажется, это Беспомощный!

Она еще раз прошлась взад и вперед и остановилась в раздумье, почесывая лапой затылок.

-- Другого такого большого ужа не было в лесу. Это, наверное, он.

Птица уже хотела запустить клюв в найденную падаль, но вдруг одумалась.

-- Стой, Батаки! Ты не смеешь клевать ужа, пока не позовешь сюда Карра. Он не поверит, что Беспомощный умер, пока сам в этом не убедится.

Мальчик старался сидеть смирно, но птица так забавно разговаривала сама с собою, что он не выдержал и рассмеялся. Птица услышала и вмиг очутилась на камнях. Мальчик быстро поднялся ей на встречу.

-- Не ты ли ворон Батаки, приятель Акки с Кебнекайсе? -- спросил он. Птица пристально посмотрела на него и три раза кивнула головой.

-- А ты странствуешь с дикими гусями, и тебя зовут Мальчик с пальчик?

-- Есть грех, -- ответил мальчик.

-- Вот хорошо, что я с тобой встретился. Ты, может быть, скажешь мне, кто убил ужа?

-- Его убил камень, который я скатил, -- ответил мальчик и рассказал подробно, как все произошло.

-- Очень ловко для такого карапузика, -- заявил ворон. -- Тут у меня есть друг, который очень обрадуется смерти ужа, и я тоже за это хотел бы тебе чем-нибудь услужить.

-- Отчего ты так рад, что уж умер? -- спросил мальчик.

-- О, это длинная история, -- ответил ворон. -- У тебя не хватит терпения ее выслушать.

Мальчик стал уверять, что у него терпения хватит, и ворон рассказал ему историю о Карре, Серошкуром и Беспомощном. Когда он закончил, мальчик глубоко задумался.

-- Ну, спасибо тебе, -- сказал он наконец. -- Теперь я лучше понимаю, что такое жизнь в лесу. Но где же Мирный лес?

-- От него почти ничего не осталось, -- ответил Батаки. -- Можно подумать, что здесь был пожар. Большинство деревьев срублено, и много лет пройдет, пока они опять вырастут.

-- Выходит, что уж заслужил свою смерть, -- сказал мальчик. -- А все-таки удивительно, как он мог наслать мор на гусениц?

-- Может быть, он знал, что они иногда болеют, и это случайно совпало, -- объяснил Батаки.

-- Пожалуй, но надо отдать справедливость, что он был очень умен. Мальчик замолчал. Ворон повернул голову и прислушался.

-- Ага, вот и Карр, -- сказал он. -- То-то обрадуется, когда увидит, что Беспомощный умер!

Мальчик посмотрел в ту сторону, откуда доносились голоса.

-- Он разговаривает с дикими гусями, -- сказал Батаки. -- Сколько лет он ждал на берегу, чтобы услышать что-нибудь о Серошкуром!

Ворон и мальчик спустились с камней и отправились к берегу. Все гуси вышли из воды и окружили старого пса. При взгляде на него можно было думать, что он вот-вот умрет от старости и слабости.

-- Это Карр, -- сказал Батаки. -- Пусть он сначала послушает, какие вести принесли дикие гуси, а потом мы сообщим ему о смерти ужа.

Разговор вела Акка.

-- Дело было в прошлом году, во время нашего весеннего перелета, -- начала она. -- Однажды утром мы втроем пролетали над большим сосновым лесом, я, Юкси и Какси. Кроме темной хвои, мы ничего под собою не видели. Между деревьями еще лежал снег, и реки еще не тронулись, хотя по берегам снег стаял. Около деревушек и усадеб мы видели пустующие зимою серые загоны для скота. Там и сям вились узкие тропинки, где люди зимою рубили деревья. На берегу реки были сложены целые горы дров и строевого леса.

Далее мы увидели трех охотников на лыжах. Они приближались к лесу со сворой собак. У каждого был за поясом нож, но не было ружья. Снег сверху подмерз, и охотники не держались тропинок, а шли напрямик. Видимо, у них была какая-то определенная цель.

Мы, гуси, взлетели выше, и весь лес был перед нами как на ладони. Нам хотелось узнать, где же та дичь, которую ищут охотники, и мы принялись летать взад и вперед, заглядывая между деревьями. В густой чаще мы заметили что-то в роде больших камней, покрытых мхом. Но это не могли быть камни, потому что на них не было снега.

Тогда мы быстро опустились посреди чащи. Камни зашевелились. Оказалось, что это лось и две лосихи. Лось встал и подошел к нам. Такого крупного и красивого лося нам еще никогда не приходилось видеть. Убедившись, что его разбудили всего-навсего дикие гуси, он опять лег.

-- Не спи, старик, -- сказала я, -- беги скорее отсюда. В лес идут охотники.

-- Спасибо, гусыня, -- ответил лось сонным голосом, -- но ты знаешь, что мы миролюбивые звери. Охотники, наверное, ищут лисиц.

-- Лисьих следов в лесу сколько угодно, но охотники не обращают на них внимания. Поверь мне, старик! Они знают, что здесь есть лоси, и идут убить вас. С ними нет ружей, а только копья и ножи, так как в это время года они не смеют стрелять.

Лось лежал спокойно, но лосихи встревожились.

-- Может быть, гуси и правы, -- сказали они и хотели встать.

-- Лежите смирно! -- заявил лось. -- Сюда, в чащу, не проберется ни один охотник. Ручаюсь вам.

Так как ничего не удалось поделать, мы опять поднялись вверх, но летали над этим участком, чтобы проследить, что будет дальше.

Не успели мы взлететь на обычную высоту, как увидели, что лось вышел из чащи. Он обнюхал воздух и пошел прямо навстречу охотникам. Сухие сучья трещали под его копытами. По дороге было большое обнаженное болото. Он стал посреди болота, где его ничто не защищало. Там он пробыл до тех пор, пока охотники не вошли в лес. Тогда он побежал, но не туда, где находились лосихи, а в противоположном направлении. Охотники спустили собак и сами погнались за ним на лыжах так быстро, как только могли.

Лось откинул голову и мчался во весь опор. Снег взлетал из-под его копыт и окутывал его белым туманом. Собаки и охотники остались далеко позади. Он остановился, как будто приглашая их за собою, и, когда они его завидели, вновь помчался словно стрела. Мы поняли, что он хотел увлечь охотников подальше от того места, где лежали лосихи, и, чтобы спасти их, сам подвергался опасности. И никто из нас не хотел улетать, пока мы не узнаем, чем все это кончится.

Охота продолжалась в том же духе несколько часов. Мы удивлялись, что охотники гнались за лосем, не имея с собою ни одного ружья. Неужели же они надеялись догнать такого скакуна? Но лось понемногу замедлял бег. Он стал осторожнее погружать ноги в снег, а когда вытаскивал их, то мы заметили следы крови. Тогда мы поняли, на что рассчитывали охотники: они надеялись на снег. Лось был грузный и поминутно проваливался в сугробы, а твердый наст резал ему ноги. Он сцарапывал шерсть и ранил кожу, причиняя сильную боль.

Охотники и собаки могли держаться на плотной корке снега и продолжали гнаться за лосем. Он бежал не останавливаясь, хотя стал шататься и прихрамывать и сильно фыркал. Он, несомненно, получил большие раны и с трудом пробирался по снегу. Наконец терпение его истощилось. Он остановился и подпустил к себе охотников и собак, чтобы вступить с ними в бой. В это время он поднял голову и, увидав нас, диких гусей, крикнул:

-- Дождитесь конца, гуси! А когда в следующий раз полетите через Кольморден, разыщите там пса Карра и скажите ему, что его друг Серошкурый умер с честью!

Когда Акка произнесла эти слова, старый Карр приблизился к ней на два шага и сказал:

-- Серошкурый всегда вел себя молодцом. Он знал мой характер и понимал, как мне приятно будет слышать, что он умер с честью. Скажи еще...

Он вильнул хвостом и поднял голову, чтобы придать себе смелую и горделивую осанку, но тотчас опять съежился.

-- Карр, Карр! -- послышался из леса человеческий голос.

Старый пес поспешно вскочил.

-- Это хозяин зовет меня, -- заявил он, -- и я не боюсь идти за ним. Я видел, как он зарядил ружье, и мы совершим вместе последнюю прогулку. Спасибо, гусыня. После того, что ты мне рассказала, я могу спокойно умереть.