XX. Предсказание

Пятница, 22 апреля.

Однажды, когда мальчик с пальчик ночевал на одном из островов То- керна, его внезапно разбудил плеск весел. Когда он открыл глаза, в лицо ему ударил ослепительно-яркий свет.

Он долго не мог понять, откуда такой свет на озере, но потом разглядел в камышах лодку с горящим факелом на корме. Красное пламя отражалось на темной, почти черной поверхности воды. Вероятно, его отблеск привлекал рыб, так как из глубины появлялись какие-то черточки, которые передвигались и постоянно меняли место.

В лодке находились два старика. Один сидел на веслах, другой стоял у кормы и держал в руках короткий багор с крепким наконечником. Человек, который греб, выглядел бедным рыбаком. Он был маленький, худой, загорелый, в старом, поношенном платье. Очевидно, он привык к непогоде и не боялся холода. Другой, упитанный и хорошо одетый, на вид казался зажиточным крестьянином.

-- Стой! -- воскликнул крестьянин, когда они поравнялись с островком, где лежал мальчик, и опустил багор в воду. Вслед за тем он вытащил багром великолепного длинного угря. -- Вот и еще один! -- сказал он, отцепляя угря. -- Теперь, думаю, с нас уж довольно, можно возвращаться домой.

Его товарищ опустил весла и смотрел вдаль.

-- Какой сегодня чудный вечер! -- заметил он.

Вечер действительно был замечательный. Стояла полнейшая тишина. Поверхность озера была неподвижна, и только лодка провела по ней полосу, которая при свете огня отливала золотом. На темно-синем безоблачном небе ярко сияли звезды.

Западный берег был заслонен камышами, а за ними в отдалении виднелся могучий Омберг, который вырисовывался на небосклоне огромным треугольником.

Крестьянин отвел взор от огня и посмотрел кругом.

-- Да, здесь хорошо, -- сказал он. -- Но главное все-таки не в красоте этой местности.

-- А в чем же? -- спросил гребец.

-- В ее славе!

-- Это верно, она славится.

-- И всегда будет славиться!

-- Почем знать... -- задумчиво произнес рыбак.

Крестьянин выпрямился и облокотился на свой багор.

-- В нашем роду есть старинное предание, которое передается от отца к сыну. Из него понятно, какая судьба ждет Эстергётланд.

-- Ах, расскажи мне!

-- Видишь ли, мы не рассказываем это предание каждому встречному, но тебе, как старому товарищу, я, пожалуй, расскажу. В здешнем замке Ульваса, -- начал он, и по тону его было понятно, что он рассказывал историю, которую сам много раз слышал от других и знал наизусть, -- в здешнем замке Ульваса много лет тому назад жила госпожа, которая обладала даром предвидения. Разные люди приходили к ней, и она им безошибочно предсказывала будущее. Слава о ней разнеслась далеко; и легко себе представить, как все стремились узнать от нее свою судьбу. Однажды, когда она по обычаю того времени сидела в зале своего замка и пряла, вошел бедный крестьянин и сел на скамейке около двери.

-- Хотелось бы мне знать, о чем вы думаете, дорогая госпожа? -- спросил он после некоторого молчания.

-- О возвышенных и святых вещах, -- ответила она.

-- А дозволено ли мне будет, благородная госпожа, спросить вас об одной вещи, которую я близко принимаю к сердцу? -- спросил крестьянин.

-- Что, кроме своего урожая, можешь ты принимать близко к сердцу? А я привыкла, чтобы короли спрашивали меня, как обстоит дело с их короной, или святейший папа -- как обстоит дело с его ключами.

-- Да, на такие вопросы нелегко отвечать, -- сказал крестьянин. -- Но я слышал, что никто еще не был доволен полученным у вас ответом.

Крестьянин заметил, что при этих словах госпожа из Ульваса прикусила губу и уселась глубже на своем диване.

-- Так вот что ты обо мне слышал! -- сказала она. -- Ну ладно. Попробуй спросить меня о чем хочешь. Тогда посмотрим, останешься ли ты доволен полученным от меня ответом.

Крестьянин отбросил всякие колебания и поведал, что пришел спросить у нее о грядущей судьбе Эстергётланда. Родина ему дороже всего на свете, и он сможет спокойно умереть, если ответ будет благоприятный.

-- Могу тебя успокоить, -- ответила мудрая госпожа, -- Эстергётланд всегда будет чем-нибудь славиться. Это так же верно, как то, что я здесь сижу.

-- Хорошо сказано, дорогая госпожа, -- заметил крестьянин. -- Я только не знаю, как это понимать.

-- Как понимать? -- переспросила госпожа. -- Тебе известно, что Эстергётланд и теперь уже пользуется большой славой? Где ж во всей Швеции есть другая местность, которая может похвалиться такими монастырями, как Альвастра и Врета, и таким собором, как в Линчёпинге?

-- Правда ваша, но я старик и знаю, что сердце людское изменчиво. Боюсь, что наступит время, когда ни Альвастра, ни Врета, ни собор в Линчёпинге не будут в почете.

-- Возможно, -- ответила госпожа. -- Однако из-за этого ты еще не должен сомневаться в моем предсказании. Я теперь строю новый монастырь в Вадстене, и он, несомненно, прославится на весь север. И знатный, и бедняк будут ходить туда на поклонение и восхвалять местность, где есть такой святой уголок.

Крестьянин сказал, что его очень радует эта новость, но все-таки ему известно, что все на свете скоротечно, а он хотел бы знать, откуда Эстергётланд будет черпать свою славу, когда Вадстенский монастырь потеряет значение.

-- Тебе все мало, -- сказала госпожа из Ульваса, -- но я вижу далеко вперед и могу тебе засвидетельствовать, что, прежде чем померкнет блеск Вадстенского монастыря, около него воздвигнут роскошный дворец. Там будут жить короли и князья, и страна будет гордиться этой великолепной постройкой.

-- Очень рад, что так случится, -- сказал крестьянин, -- но я старый человек и знаю, как непрочно земное величие. Мне любопытно, что будет привлекать людей в нашу местность, когда и этот дворец придет в упадок.

-- Тебе все мало, -- сказала госпожа, -- но я вижу далеко вперед. Вот в лесу закипает жизнь: там строятся хижины для рабочих и большие заводы. И эта местность вскоре прославится выделкой железа.

Крестьянин не скрывал, как его обрадовало это сообщение.

-- А если и железоделательные заводы придут в упадок, -- спросил он, -- может ли явиться что-нибудь новое для поддержания славы Эстергётланда?

-- И все тебе мало, -- сказала госпожа, -- но я вижу далеко вперед. Вот дворяне возвращаются с войны из чужих краев и устраивают усадьбы, по роскоши не уступающие дворцам. Эти поместья также немало прославят этот край.

-- А если наступит время, когда усадьбы перестанут вызывать восхищение?

-- Не бойся, -- возразила госпожа. -- Я вижу, что на берегу Веттерна, в Медеви, открываются целебные источники, и думаю, что они доставят немалую славу стране.

-- Это действительно великое дело, -- сказал крестьянин. -- А если со временем, люди станут искать исцеления у других источников?

-- Можешь быть спокоен, -- ответила госпожа. -- Я вижу, как люди прокладывают водный путь через всю местность, и Эстергётланд будет им немало гордиться.

Однако крестьянин продолжал тревожиться.

-- Я вижу, как мутальские водопады вертят колеса, -- сказала госпожа из Ульваса, но на щеках ее выступили красные пятна, так как она уж стала терять терпение. -- Я слышу, как стучат молотки в Мутале и ткацкие станки в Норрчёпинге.

-- Это, конечно, хорошо, -- возразил крестьянин, -- но все на свете изменчиво, и я боюсь, что и это когда-нибудь будет предано забвению.

Так как крестьянин ничем не был доволен, госпожа рассердилась.

-- Ты говоришь, что все на свете изменчиво! -- сказала она. -- А я назову тебе одну вещь, которая останется неизменной. Здесь всегда будут такие упрямые и честолюбивые крестьяне, как ты!

Когда она это сказала, крестьянин радостно вскочил и стал рассыпаться в благодарностях.

-- Теперь я доволен! -- сказал он.

-- Не понимаю, чем же? -- удивилась госпожа.

-- Как же, дорогая госпожа! Все, что строят короли, монахи, помещики и горожане, с годами рушится. Но если в Эстергётланде всегда будут упрямые и честолюбивые крестьяне, то я уж знаю, что он сохранит свою славу. Только те люди, которые под неустанной работой гнутся к земле, могут сохранить благосостояние и славу страны на вечные времена.