Ye banks and braes o' bonnie Doon,
How can ye bloom sae fresh and fair!
How can ye chant, ye little birds,
And I sae weary, fu' o' care!
Thou'lt break my heart, thou warbling bird,
That wantons through the flowering thorn;
Thou minds me o' departed joys,
Departed never to return.
How can ye bloom sae fresh and fair!
How can ye chant, ye little birds,
And I sae weary, fu' o' care!
Thou'lt break my heart, thou warbling bird,
That wantons through the flowering thorn;
Thou minds me o' departed joys,
Departed never to return.
Вы, берега и склоны прекрасного Дуна,
Как можете вы цвести так свежо и красиво!
Как можете вы петь, маленькие птички,
Когда я так устала, полна забот!
Ты разобьёшь мне сердце, певчая птица,
Что резвится в цветущем терновнике;
Ты напоминаешь мне об ушедших радостях,
Ушедших, чтобы никогда не вернуться.
Как можете вы цвести так свежо и красиво!
Как можете вы петь, маленькие птички,
Когда я так устала, полна забот!
Ты разобьёшь мне сердце, певчая птица,
Что резвится в цветущем терновнике;
Ты напоминаешь мне об ушедших радостях,
Ушедших, чтобы никогда не вернуться.
О берег Дуна, склон крутой,
Как вы цветёте круглый год!
Как вам поётся, птичий рой,
А я — в тоске, полна забот!
Ты сердце рвёшь мне, певчий друг,
Средь терна в цвете ты поёшь;
Ты мне былое будишь вдруг —
Его ты больше не вернёшь.
Как вы цветёте круглый год!
Как вам поётся, птичий рой,
А я — в тоске, полна забот!
Ты сердце рвёшь мне, певчий друг,
Средь терна в цвете ты поёшь;
Ты мне былое будишь вдруг —
Его ты больше не вернёшь.
Orillas y laderas del hermoso Doon,
¡cómo podéis florecer tan frescas y bellas!
¿Cómo podéis cantar, pajarillos,
estando yo tan cansada, llena de penas?
Me romperás el corazón, pájaro cantor,
que retozas entre el espino en flor;
me recuerdas alegrías pasadas,
pasadas para nunca volver.
¡cómo podéis florecer tan frescas y bellas!
¿Cómo podéis cantar, pajarillos,
estando yo tan cansada, llena de penas?
Me romperás el corazón, pájaro cantor,
que retozas entre el espino en flor;
me recuerdas alegrías pasadas,
pasadas para nunca volver.
Riberas del bello Doon,
¿cómo os vestís de esplendor?
¿Cómo cantáis, pajarillos,
si estoy cansada de dolor?
Me partes el alma, ave
que en el espino en flor juegas;
me recuerdas dichas idas,
idas que nunca regresan.
¿cómo os vestís de esplendor?
¿Cómo cantáis, pajarillos,
si estoy cansada de dolor?
Me partes el alma, ave
que en el espino en flor juegas;
me recuerdas dichas idas,
idas que nunca regresan.
Oft ha'e I roved by bonnie Doon,
To see the rose and woodbine twine;
And ilka bird sang o' its love,
And fondly sae did I o' mine.
Wi' lightsome heart I pu'd a rose,
Fu' sweet upon its thorny tree;
But my fause lover stole my rose,
And ah! he left the thorn wi' me.
To see the rose and woodbine twine;
And ilka bird sang o' its love,
And fondly sae did I o' mine.
Wi' lightsome heart I pu'd a rose,
Fu' sweet upon its thorny tree;
But my fause lover stole my rose,
And ah! he left the thorn wi' me.
Часто я бродила у прекрасного Дуна,
Смотреть, как сплетаются роза и жимолость;
И каждая птица пела о своей любви,
И так же нежно пела я о своей.
С лёгким сердцем я сорвала розу,
Очень сладкую, на её колючем кусте;
Но мой неверный возлюбленный украл мою розу,
И ах! он оставил шип мне.
Смотреть, как сплетаются роза и жимолость;
И каждая птица пела о своей любви,
И так же нежно пела я о своей.
С лёгким сердцем я сорвала розу,
Очень сладкую, на её колючем кусте;
Но мой неверный возлюбленный украл мою розу,
И ах! он оставил шип мне.
Бродила часто я у вод,
Где розы вьются и вьюнок;
О милой пел там птичий род,
И я — о милом, как я мог.
Я розу сорвала с куста,
Сладка, на ветке, вся в шипах;
Но милый, лживые уста,
Взял розу — шип в моих руках.
Где розы вьются и вьюнок;
О милой пел там птичий род,
И я — о милом, как я мог.
Я розу сорвала с куста,
Сладка, на ветке, вся в шипах;
Но милый, лживые уста,
Взял розу — шип в моих руках.
A menudo paseé junto al hermoso Doon
para ver la rosa y la madreselva entrelazarse;
y cada pájaro cantaba de su amor,
y con ternura así cantaba yo del mío.
Con el corazón ligero arranqué una rosa,
muy dulce sobre su arbusto espinoso;
pero mi falso amante robó mi rosa,
¡y ay!, me dejó a mí la espina.
para ver la rosa y la madreselva entrelazarse;
y cada pájaro cantaba de su amor,
y con ternura así cantaba yo del mío.
Con el corazón ligero arranqué una rosa,
muy dulce sobre su arbusto espinoso;
pero mi falso amante robó mi rosa,
¡y ay!, me dejó a mí la espina.
Vagué a menudo junto al Doon,
viendo rosa y madreselva,
y cada ave a su amor cantaba,
y yo al mío, con fe tierna.
Ligera, arranqué una rosa,
muy dulce en su rama espinosa;
mas mi falso amor la robó,
¡y ay!, la espina me dejó.
viendo rosa y madreselva,
y cada ave a su amor cantaba,
y yo al mío, con fe tierna.
Ligera, arranqué una rosa,
muy dulce en su rama espinosa;
mas mi falso amor la robó,
¡y ay!, la espina me dejó.