In Dublin's fair city,
Where the girls are so pretty,
I first set my eyes on sweet Molly Malone,
As she wheeled her wheel-barrow,
Through streets broad and narrow,
Crying, "Cockles and mussels, alive, alive, oh!"
Where the girls are so pretty,
I first set my eyes on sweet Molly Malone,
As she wheeled her wheel-barrow,
Through streets broad and narrow,
Crying, "Cockles and mussels, alive, alive, oh!"
В прекрасном городе Дублине,
Где девушки так красивы,
Я впервые увидел милую Молли Малоун,
Когда она катила свою тачку
По улицам широким и узким,
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
Где девушки так красивы,
Я впервые увидел милую Молли Малоун,
Когда она катила свою тачку
По улицам широким и узким,
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
В том Дублине чудном,
Где красотки повсюду,
Я встретил впервые Молли, Молли Малоун,
Свою тачку толкала
Сквозь улиц немало,
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
Где красотки повсюду,
Я встретил впервые Молли, Молли Малоун,
Свою тачку толкала
Сквозь улиц немало,
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
En la bella ciudad de Dublín,
donde las chicas son tan bonitas,
vi por primera vez a la dulce Molly Malone,
mientras empujaba su carretilla
por calles anchas y estrechas,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
donde las chicas son tan bonitas,
vi por primera vez a la dulce Molly Malone,
mientras empujaba su carretilla
por calles anchas y estrechas,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
En Dublín, la bella,
do las chicas son estrellas,
yo vi por vez primera a Molly Malone,
con su carretilla
por calle ancha y chica,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
do las chicas son estrellas,
yo vi por vez primera a Molly Malone,
con su carretilla
por calle ancha y chica,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
Припев
Alive, alive, oh,
Alive, alive, oh,
Crying "Cockles and mussels, alive, alive, oh".
Alive, alive, oh,
Crying "Cockles and mussels, alive, alive, oh".
«Живые, живые, о,
Живые, живые, о», —
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
Живые, живые, о», —
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
«Живых, живых, о,
Живых, живых, о!» —
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
Живых, живых, о!» —
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
«Vivos, vivos, oh,
vivos, vivos, oh»,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
vivos, vivos, oh»,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
«¡Vivos, vivos, oh!
¡Vivos, vivos, oh!»,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
¡Vivos, vivos, oh!»,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
She was a fishmonger
But sure 'twas no wonder
For so were her father and mother before
And they each wheel'd their barrow
Through streets broad and narrow
Crying "Cockles and mussels alive, alive oh!"
But sure 'twas no wonder
For so were her father and mother before
And they each wheel'd their barrow
Through streets broad and narrow
Crying "Cockles and mussels alive, alive oh!"
Она была торговкой рыбой,
Но, конечно, это неудивительно,
Ведь такими же были её отец и мать до неё,
И каждый из них катил свою тачку
По улицам широким и узким,
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
Но, конечно, это неудивительно,
Ведь такими же были её отец и мать до неё,
И каждый из них катил свою тачку
По улицам широким и узким,
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
Торговкою рыбной
Была — что ж, не диво,
Ведь мать и отец так же жили до неё,
И тачки толкали
Сквозь улиц немало,
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
Была — что ж, не диво,
Ведь мать и отец так же жили до неё,
И тачки толкали
Сквозь улиц немало,
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
Era pescadera,
pero claro, no era de extrañar,
pues así lo fueron su padre y su madre antes que ella,
y cada uno empujaba su carretilla
por calles anchas y estrechas,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
pero claro, no era de extrañar,
pues así lo fueron su padre y su madre antes que ella,
y cada uno empujaba su carretilla
por calles anchas y estrechas,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
Fue pescadera,
y no es cosa rara,
pues lo fueron su padre y su madre también,
con su carretilla
por calle ancha y chica,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
y no es cosa rara,
pues lo fueron su padre y su madre también,
con su carretilla
por calle ancha y chica,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
She died of a fever,
And no one could save her,
And that was the end of sweet Molly Malone.
But her ghost wheels her barrow,
Through streets broad and narrow,
Crying, "Cockles and mussels, alive, alive, oh!"
And no one could save her,
And that was the end of sweet Molly Malone.
But her ghost wheels her barrow,
Through streets broad and narrow,
Crying, "Cockles and mussels, alive, alive, oh!"
Она умерла от лихорадки,
И никто не смог её спасти,
И таков был конец милой Молли Малоун.
Но её призрак катит её тачку
По улицам широким и узким,
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
И никто не смог её спасти,
И таков был конец милой Молли Малоун.
Но её призрак катит её тачку
По улицам широким и узким,
Крича: «Сердцевидки и мидии, живые, живые, о!»
Сгорела в горячке,
Никто не спас бедняжку,
Так кончилась жизнь милой Молли Малоун.
Но призрак тележку
Толкает по стежкам,
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
Никто не спас бедняжку,
Так кончилась жизнь милой Молли Малоун.
Но призрак тележку
Толкает по стежкам,
Крича: «Мидий, ракушек! Живых, живых, о!»
Murió de una fiebre,
y nadie pudo salvarla,
y ese fue el fin de la dulce Molly Malone.
Pero su fantasma empuja su carretilla
por calles anchas y estrechas,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
y nadie pudo salvarla,
y ese fue el fin de la dulce Molly Malone.
Pero su fantasma empuja su carretilla
por calles anchas y estrechas,
gritando: «¡Berberechos y mejillones, vivos, vivos, oh!»
Murió de una fiebre,
nadie pudo salvarle,
y así acabó la dulce Molly Malone.
Mas su sombra camina
con su carretilla,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
nadie pudo salvarle,
y así acabó la dulce Molly Malone.
Mas su sombra camina
con su carretilla,
gritando: «¡Almejas, mejillones, vivos, oh!»
Припев