V. Новая цѣнность появляется на Лондонской биржѣ.

Оставляя Лондон, Филеас Фогг конечно не подозревал того шума который поднимет его отъезд. Слух о пари распространился прежде всего в Реформ-Клубе и произвел настоящее волнение между членами этого почтенного кружка. Потом из клуба это волнение перешло в газеты, при помощи репортеров, и из газет сообщилось публике Лондона и всего Соединенного Королевства.

Этот вопрос о кругосветном путешествии подвергался таким же горячим и страстным обсуждениям, как будто речь шла о новом Алабамском волросе. Одни принимали сторону Филеаса Фогга, другие, — последние составили скоро значительное большинство, — высказывались против него. Такая поездка кругом света, совершаемая иначе как в теории и на бумаге, в такой minimum времени, при нынешних средствах сообщения казалась не только невозможностию, но просто безумием!

Times, Standard, Evening Star, Morning Chronicle и еще десятка два наиболее распространенных газет объявили себя против мистера Фогга. Один Daily Telegraph поддерживал его до известной степени. Фогга называли маниаком, эксцентриком, сумасбродом, и его товарищи по клубу были вообще порицаемы за то что приняли это пари, ясно свидетельствовавшее о разстройстве умственных способностей придумавшого его. В первые дни на его стороне было несколько смельчаков, особенно когда Illustrated London News поместил его портрет, с фотографии хранящейся в архивах клуба. Некоторые джентльмены толковали: „А впрочем, почему бы и не так? Бывали случаи более необыкновенные.“ То были большею частью читатели Daily Telegraph. Но под конец и эта газета начала сдаваться.

И действительно в Бюллетене Королевского Географического Общества появилась 7го октября длинная статья обсуждавшая вопрос со всех точек зрения и доказывавшая все безумие предприятия мистера Фогга. В ней доказывалось что для успеха оного необходимо было чудесное сочетание прибытий и отбытий, которое не существует и существовать не может. В Европе, где переезды относительно умеренные, можно разчитывать на прибытие поездов в назначенный час, но когда приходится в трое суток переезжать Индию, а в семеро Соединенные Штаты, то возможно ли ручаться за выполнение такой проблемы? Порча машин, соскакивание с рельсов, непогода, скопление снегов, все это препятствия возможные в пути. А разве пакетботам не угрожают бури и океаны, и разве лучшие ходоки не опаздывают при переезде через Океан на два и на три дня? А между тем достаточно одной задержки для перерыва всей цепи сообщений. Если Филеас Фогг опоздает на несколько часов к отъезду пакетбота, то ему придется ожидать следующого, и одним этим вся поездка его будет разстроена невозвратно.

Статья эта наделала много шума. Почти все газеты воспроизвели ее, и акции Филеаса Фогга упали значительно.

В первые дни последовавшие за отъездом этого джентльмена значительные дела завязались на ожидаемой судьбе его предприятия. Известно что́ такое мир держащих пари в Англии, мир более разумный и возвышенный чем мир игроков. Держать пари принадлежит к темпераменту Англичанина. Вследствие этого не только члены Реформ-Клуба устроили значительные пари за и против Филеаса Фогга, но масса публики приняла участие в движении. Филеас Фогг был вписан как скаковая лошадь в некоторого рода Stud-book. Из него сделали даже биржевую ценность, которая принята была на Лондонской бирже. Там предполагали „Филеаса Фогга“ альпари или с премий, и произведены были огромные обороты. Но пять дней спустя по его отъезде, после упомянутой статьи Бюллетеня Географического Общества, предложение стали уменьшаться. „Филеас Фогг“ упал. Его предлагали все дешевле, дешевле, и наконец почти за ничто.

У него остался только один сторонник: старый, разбитый параличом лорд Альбермаль. Досточтимый джентльмен, прикованный к своему креслу, отдал бы все свое состояние чтоб объехать вокруг света, хоть бы в десять лет, и он подержал пари в 5.000 фунтов стерлингов в пользу Филеаса Фогга. И когда ему указывали, помимо безумия такого предприятия, на всю безполезность его, он говорил: „Если дело это сделать возможно, то очень хорошо если Англичанин его сделает первый.“

Сторонники Филеаса Фогга становились все реже и реже, все возстали против него, и наконец, семь дней по его отъезде, случилось происшествие совершенно неожиданное, после которого его совсем перестали требовать на бирже.

И действительно в этот день, в девять часов вечера, директор лондонской полиции получил телеграмму следующого содержания:

„Ревону, директору полиции, центральное управление.

„Я слежу за вором в Банке Филеасом Фоггом. Высылайте немедленно приказ о задержании его в Бомбей (в Английской Индии).

Телеграмма эта имела быстрый и поразительный эффект. Достопочтенный джентльмен изчез, чтоб уступить место похитителю банковых билетов. Фотография его, помещенная в Реформ-Клуб вместе с фотографиями его товарищей, была тщательно изследована. Она оказалась как две капли сходною с приметами указанными в следствии. Припоминали все что̀ было таинственного в Филеасе Фогге, его одиночество, его быстрый отъезд, и стали находить очевидным что это лицо под предлогом путешествия вокруг света поддерживаемого безумным пари, не имело иной цели как сбить с толку агентов английской полиции.