Книга первая. Глава четвертая. 7

Овсей Ржов, пошатываясь, стоял у ворот харчевни, что на Варварке, считал деньги в ладони. Подошли стрелецкие пятидесятники, Никита Гладкий и Кузьма Чермный.

-- Здорово, Овсей.

-- Брось полушки считать, пойдем с нами.

Гладкий шепнул:

-- Поговорить нужно, нехорошие дела слышны...

Чермный брякнул в кармане серебром, захохотал:

-- Погулять хватит...

-- А вы не ограбили кого? -- спросил Овсей. -- Ах, стрельцы, что вы делаете!..

-- Дурак, -- сказал Гладкий, -- мы на карауле во дворце стояли. Понял? -- И оба захохотали опять. Повели Овсея в харчевню. Сели в углу. Суровый старец-целовальник принес штоф вина и свечу. Чермный сейчас же свечу погасил и нагнулся к столу, слушая, что зашептал Гладкий.

-- Жалко, тебя не было с нами на карауле. Стоим... Выходит Федор Левонтьевич Шакловитый. "Царевна, говорит, за вашу верную непорочную службу жалует по пяти рублев..." И подает мешок серебра... Мы молчим, -- к чему он клонит? И он так-то горько вздохнул: "Ах, говорит, стрельцы, слуги верные, недолго вам жить с женами на богатых дворах за Москвой-рекой..."

-- Это как так недолго? -- испугавшись, спросил Овсей.

-- А вот как... "Хотят, говорит, вас, стрельцов, перевести, разослать по городкам, меня высадить из Стрелецкого приказа, а царевну сослать в монастырь... И мутит всем старая царица Наталья Кирилловна... Она и Петра для этого женила... По ее, говорит, наговору слуги, -- только мы не можем добиться кто, -- царя Ивана поят медленным зельем, двери ему завалили дровами, поленьями, и ходит он через черное крыльцо... Царь Иван -- не жилец на этом свете. Кто будет вас, стрельцов, любить? Кто заступится?"

-- А Василий Васильевич? -- спросил Овсей.

-- Одного они человека боялись, -- Василия Васильевича. А ныне бояре его с головой хотят выдать за крымское бесчестье... Накачают нам Петра на шею...

-- Ну, это тоже... Погодят! Нам по набату не в первый раз подниматься...

-- Тише ори. -- Гладкий притянул Овсея за ворот и -- едва слышно: -- Одним набатом нам не спастись, хоть и всех побьем, как семь лет тому назад, а корня не выведем... Надо уходить старую медведицу... И медвежонку чего спускать? За чем дело стало? И его на рогатину, -- надо себя спасать, ребята...

Темны, страшны были слова Никиты Гладкого. Овсей задрожал. Чермный налил из штофа в оловянные стаканчики.

-- Это дело без шума надо вершить... Подобрать полсотни верных людей, ночью и запалить Преображенское. В огне их ножами возьмем -- чисто...