IX.

О том, как Панург советовался с Пантагрюэлем: следует ли ему жениться.

Так как Пантагрюэль ничего не возражал, то Панург продолжал свою речь и сказал, с глубоким вздохом:

-- Господин, вы слышали о моем намерении жениться; если все пути к тому, на беду, не заказаны, то, умоляю вас, ради любви, которую вы так давно ко мне питаете, скажите мне ваше мнение.

-- Если,-- отвечал Пантагрюэль,-- вы так решили и намерение ваше твердо, то безполезно об этом разговаривать, а нужно только привести в исполнение.

-- Хорошо,-- отвечал Панург,-- но я не желал бы поступить без вашего доброго совета и согласия.

-- Я согласен,-- сказал Пантагрюэль,-- и советую вам жениться.

-- Но,-- отвечал Панург,-- если вы думаете, что мне лучше бы не жениться и. не изменять своего положения, то я предпочел бы остаться холостым.

-- Ну, так не женитесь,-- сказал Пантагрюэль.

-- Хорошо,-- заметил Панург,-- но неужели вы хотите, чтобы я пробыл всю жизнь без супруги? Вы знаете, что написано: Vae soli! {Притчи Соломона: IV, 10.} ("Горе одинокому!"). Одинокий человек никогда не бывает так счастлив, как женатый.

-- Ну, так женитесь, ради Бога!-- отвечал Пантагрюэль.

-- Ну, а вдруг,-- сказал Панург,-- жена сделает меня рогоносцем, каких, как вам известно, ного на свете; ведь это выведет меня из терпения! Я очень люблю рогоносцев и охотно вожу с ними компанию; но сам, хоть умереть, не желал бы им быть. Я на этот счет очень щекотлив.

-- Ну, значит, не женитесь,-- отвечал Пантагрюэль,-- потому что изречение Сенеки, несомненно, не допускает исключения: "Как ты поступал с другими, так, будь уверен, другие поступят с тобой".

-- Вы говорите,-- сказал Панург,-- что это правило без исключения?

-- Без исключения,-- отвечал Пантагрюэль.

-- Ого, то!-- сказал Панург,-- чорта с два! Как знать, говорил он про этот или про тот свет? Но если я так же не могу обойтись без жены, как слепой без палки, то не лучше ли мне соединиться с какой-нибудь честной и добродетельной женщиной, нежели менять их каждый день с опасностью быть побитым или, чего хуже, заболеть венерической болезнью? С честными женщинами мне не приходилось водиться, не в обиду будь сказано их мужьям.

-- Женитесь же, ради Бога!-- отвечал Пантагрюэль.

-- Но если Богу угодно будет,-- сказал Панург,-- чтобы я женился на честной женщине, которая будет меня бить, ведь я с ума сойду от злости. Мне говорили, что честные женщины обыкновенно очень сварливы, а потому несносны в семейной жизни. В таков случае я ее всю изобью и переломаю ей руки, ноги, ребра, пробью голову, легкия, печень и селезенку; платье на ней изорву в клочки палкою, так что чертям тошно станет. Я бы желал еще на год, по крайней мере, быть в безопасности от таких крайних мер.

-- Ну, значит, не женитесь,-- отвечал Пантагрюэль.

-- Хорошо,-- сказал Панург,-- но как быть, когда я расплатился с долгами и холост! Заметьте, что я расплатился с долгами совсем не кстати, потому что будь я весь в долгу, мои кредиторы заботились бы о продолжении моего рода; но раз я расплатился с долгами и не женат, у меня нет никого, кто бы заботился обо мне и окружал бы меня такою любовью, какова любовь супружеская, по словам добрых людей. И если бы я, чего доброго, заболел, за мною будут ухаживать шиворот-навыворот. Мудрец {Иисус сын Сирахов, XXXVII, 27.} говорит: "Там, где нет жены (то-есть матери семейства и законной супруги), там больному плохо приходится". Я этого достаточно нагляделся у пап, легатов, кардиналов, епископов, аббатов, игуменов и монахов. Неужели вы хотите и мне того же?

-- Ну, так женитесь, ради Бога!-- отвечал Пантагрюэль.

-- Но что, если я заболею и не в силах буду исполнять супружеские обязанности -- сказал Панург,-- а жена моя, разсердясь на мое безсилие, отдастся другому и не только не станет ухаживать за мною, но насмеется над моим несчастием и, что хуже того, оберет меня, как я это частенько видал, то ведь мне придется совсем плохо и я рискую остаться в одной рубашке!

-- Ну, значит, не женитесь,-- отвечал Пантагрюэль.

-- Хорошо,-- сказал Панург,-- но в таком случае у меня не будет законных ни сыновей, ни дочерей, которым бы я мог передать свое имя и герб, для продолжения рода, и которым бы я оставил свое имущество наследственное и благоприобретенное (которое будет не малое, если я примусь в один прекрасный день наживать деньги и создам себе большие доходы) и с которыми я мог бы разогнать грусть-кручину, как, я вижу, это ежедневно делает ваш отец в вашем обществе, и как делают это все добрые люди в своем семейном кругу. Ведь если я буду чист от долгов и холост, да вдруг стану, паче чаяния, горевать, вместо того, чтобы радоваться, ведь мне всяк в глаза насмеется!

-- Ну, так женитесь же, ради Бога!-- отвечал Пантагрюэль.