XXIII.

О том, как Пантагрюэль уехал из Парижа, получив известие о вторжении Дипсодов в страну Аморотов. И отчего французские мили -- такия короткия.

Немного времени спустя Пантагрюэль услышал новость, что отец его, Гаргантюа, был перенесен в волшебный край Морганой, как во время о но Ожье и Артус, и что, прослышав об этом, Дипсоды покинули свои пределы и осадили столицу Аморотов.

Вследствие сего Пантагрюэль покинул Париж, ни с кем не простясь, потому что дело было спешное, и прибыл в Руан. Между тем, путем-дорогою заметил Пантагрюэль, что французские мили гораздо короче, чем в других странах, и спросил о причине этого у Панурга, который разсказал ему историю, сообщаемую Маротом дю-Ляк, monachus, в его "Деяниях Канарских королей". Там сказано, что в старинные времена страны не были измерены на мили, ни на стадии, ни на парасанги {Персидская мера разстояния.}, до тех пор пока король Фарамонд не установил их; а сделал он это следующим образом: Набрал в Париже сто красивых, молодых, добрых молодцов и сто красивых пикардских девушек и в продолжение недели хорошо кормил и поил их, затем призвал к себе и каждому дал в подруги по девушке, наградив щедро деньгами на расходы, и велел им идти куда глаза глядят. И приказал также, чтобы на каждом месте, где они поцелуют свою подругу, они положили бы камень, это будет миля. Таким образом, добрые молодцы весело пустились в путь и на первых порах, не успев еще утомиться в пути, они часто целовались, и вот почему французские мили так коротки. Но отломав долгий путь, они притомились и уже далеко не так часто целовались и довольствовались (я говорю про мужчин) каким-нибудь одним жалким поцелуем в день. И вот почему мили в Бретани, в Ландах, в Германии и других более дальних странах так длинны. Другие приводят иныя причины, но мне это кажется самой основательной.

И с этим охотно согласился Пантагрюэль.

Выехав из Руана, прибыли в Гонфлёр, где седина корабль: Пантагрюэль, Панург, Эпистемон, Эстен и Карпалим. Пока они дожидались попутного ветра и оснащали корабль, Пантагрюэль получил от одной парижской дамы, с которою долгое время состоял в нежных отношениях, письмо со следующей надписью: "Самому любимому и самому неверному из рыцарей, "P. H. Т. Г. Р, Л.".