XX.

О том, как Томаст разсказывал про добродетели и ученость Панурга.

И вот Томаст встал с места и, сняв шапку с головы, тихо поблагодарил Панурга. Затем громко сказал присутствующим:

-- Господа, в этот час я могу поистине привести слова: Et ессе plusquam Salomon hic. Перед вами здесь находится несравненное сокровище -- господин Пантагрюэль, слава которого привлекла меня сюда из дальнего края Англии, с тем, чтобы совещаться с ним о неразрешимых задачах в магии, алхимии, кабалистике, геометрии, астрологии и философии, занимавших мой ум. Но теперь я негодую на молву, которая, мне кажется, завидует ему: она не передает и тысячной доли того, что есть в действительности. Вы видели, как уже один его ученик меня удовлетворил и больше мне сказал, чем я просил: он мне все объяснил и даже разсеял все другие мои сомнения. И этим, могу вас уверить, открыл мне истинный кладезь и бездну энциклопедии, и при том в такой форме, о которой я думал, что самые основания её неизвестны,-- и не надеялся встретить человека знакомого с нею хотя бы отчасти: я хочу сказать, что мы диспутировали посредством знаков, не прибегая к словам. Но я со временем изложу письменно то, что мы говорили и постановили, чтобы не думали, что это были только насмешки, и напечатаю это, чтобы все этому научились так же, как и я. Итак, можете судить, каков учитель, потому, как отличился ученик; ибо non est discipulus snper magistrum. Bo всяком случае приношу хвалу Богу и смиренную благодарность вам за честь, которую вы оказали своим присутствием на этом действии. Бог наградит вас за это.

Такую же благодарность выразил Пантагрюэль всем присутствующим и, уходя оттуда, увел с собой обедать Томаста и они здорово выпили.

Св. Матерь Божия! Как ходили бутылки кругом, и как они наливались!

-- Откупоривай, паж, наливай, чорт тебя возьми, наливай полней!

И не было никого, кто бы выпил меньше двадцати пяти или тридцати бочек. И знаете ли, как именно? Sicut terra sine aqua, потому что было жарко и им хотелось пить. Что касается изложения тезисов, предложенных Томастом, и объяснения знаков, к которым они прибегали во время диспута, то я мог бы сделать это на основании их собственных показаний; но я слышал, что Томаст написал об этом обширное сочинение, напечатанное в Лондоне, в котором он подробно все объясняет, а потому я уклоняюсь от этого.

О том, как Панург влюбился в одну парижскую даму.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

О том, как невежливо подшутил Панург над парижской дамой.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Примечание. Обе эти главы невозможны в переводе по своей непристойности.