LII.

О том, как Гаргантюа велел, выстроить для монаха Телемское аббатство.

Оставалось только наградить монаха, которого Гаргантюа хотел сделать, аббатом Сельё; но тот отказался от этого. Он захотел тогда отдать ему аббатство Бургёйль или Сен-Флоран, которое ему больше понравится, а, если хочет, и то и другое. Но монах решительно ответил, что не желает ни возиться с монахами, ни управлять ими.

-- Как могу я,-- говорил он,-- управлять другими, когда не умею справиться с самим собой? Если вам кажется, что я оказал вам услугу и могу быть полезен и на будущее время, дозвольте мне основать аббатство по своему вкусу.

Просьба понравилась Гаргантюа и он предложил весь Телемский округ вплоть до реки Луары в двух льё от большого леса около порта Гюо. Монах объявил Гаргантюа, что надо установить такия монастырския правила, которые бы шли в разрез со всеми существующими.

-- Прежде всего, значит,-- сказал Гаргантюа,-- не следует обводить монастырь стенами, так как все другия аббатства крепко ограждены.

-- Разумеется, -- отвечал монах, и не без основания,--потому что, где есть ограда, там много ропота, зависти и взаимных подкопов. Кроме того, так как в некоторых монастырях в обычае, если какая-нибудь женщина,--я разумею честных и скромных,--войдет в монастырь, освящать то место, где она прошла, то мы прикажем, чтобы в случае, если в наш монастырь войдет монах или монашенка, -- освящали тщательно все места, по которым они пройдут. И потому, что во всех монастырских правилах все искусственно, размерено и распределено по часам, у нас постановят, чтобы не было никаких часов, хотя бы даже солнечных, но чтобы все делалось в силу необходимости и по мере надобности, ибо, -- говорил Гаргантюа, истинная потеря времени, по его мнению -- это когда считают часы. Какой в этом прок? Величайшая глупость в мире -- это руководиться ударом колокола, а не указаниями здравого смысла и разума.

Item: так как в настоящее время в монастырь запирают женщин только тогда, когда они кривые, хромые, горбатые, некрасивые, дурно сложенные, глупые, безумные, испорченные или опозоренные; мужчин же принимают не иначе, как болезненных, низко рожденных, придурковатых и никуда не годных...

-- Кстати, -- перебил монах, -- когда женщина некрасива и не добра, куда она годится?

-- В монахини, -- отвечал Гаргантюа.

-- Точно так,-- сказал монах,-- да еще на то, чтобы шить рубашки. Мы же прикажем, чтобы к нам принимались только красивые, хорошо сложенные и добронравные женщины и красивые, хорошо сложенные и добронравные мужчины. Item: так как в женские монастыри мужчинам нет доступа иначе как тайком,-- мы постановим, чтобы женщин принимать в монастырь только в таком случае, когда там будут мужчины, а мужчин в том случае, когда там будут женщины. Item: так как мужчин, а равно и женщин, раз они поступили в монастырь, по истечении годового искуса, обязывают и насильно заставляют оставаться в нем на всю остальную жизнь, мы постановляем, что как мужчины, так и женщины, поступившие в монастырь, выйдут из него, когда им вздумается, открыто и безпрепятственно. Item: так как обыкновенно монахи произносят три обета, а именно: обеты целомудрия, бедности и послушания, мы постановляем, чтобы в нашем монастыре можно без всякого безчестия быть женатым, и чтобы каждый в нем был богат и пользовался свободой. Что касается законного возраста, то женщины будут приниматься с десяти лет до пятнадцати, а мужчины с двенадцати до восемнадцати.