XXXII.

О том, как Грангузье, чтобы купить мир, велел вернуть пироги.

Сказав это, добрый Галле умолк; но Пикрошоль на все его речи отвечал только одно:

-- Приходите за ними, приходите за ними. У них кулаки здоровые. Они вам настряпают пирогов.

После того Галле вернулся к Грангузье и нашел его на коленях, с обнаженной головой, в уголку кабинета, молящимся Богу, чтобы Он смягчил гнев Пикрошоля и тот образумился бы, не заставляя его прибегнуть к силе. Завидя вернувшагося добряка, он у него спросил:

-- Ну что, друг, какие вести принесли вы мне?

-- С ним не сговоришь,-- отвечал Галле. Этот человек лишился разума и покинут Богом.

-- Очевидно,-- сказал Грангузье. Но какую же причину, друг мой, выставляет он для такого насилия?

-- Он никакой причины мне не указал,-- отвечал Галле,-- проговорил только в сердцах несколько слов о пирогах. Не знаю, не обидели ли чем-нибудь его пирожников.

-- Надо будет это разобрать, прежде чем разсуждать о том, что теперь нам предпринять,-- сказал Грангузье.

Тут он велел разследовать дело и узнал, что, действительно, у людей Пикрошоля насильно отняли несколько пирогов, и что Марке получил удар дубинкой в голову; но при этом за пироги было заплачено, а вышеназванный Марке первый отхлестал Форжье по ногам. И весь совет нашел, что Грангузье следует защищаться.

-- Тем не менее,-- заметил Грангузье, так как все дело в пирогах,-- что я попытаюсь удовлетворить Пикрошоля, потому что мне слишком неприятно воевать.

Итак, он осведомился, сколько было взято пирогов, и услышав, что четыре или пять дюжин, заказал изготовить их в ту же ночь пять возов и в том числе один воз пирогов на чудесном масле, прекрасных желтках и славных пряностях для Марке, причем он дарил ему семьсот тысяч и три золотых для уплаты цырюльникам, которые перевязывали его раны; кроме того, предоставлял ему и его потомству в вечное владение мызу Ла-Помардьер. Галле поручили все это устроить и доставить. По дороге он велел нарвать в роще веток и тростников и вооружил ими всех извозчиков. И сам взял ветку в руку: этим он хотел дать понять, что они просят только мира и явились затем, чтобы заключить его.

Прибыв к воротам, они объявили, что пришли переговорить с Пикрошолем от имени Грангузье. Но Пикрошоль не захотел пропустить их, ни выйти к ним для переговоров и велел сказать, что он занят, а пусть они перескажут, что им нужно, капитану Тукдильону, который заряжал пушки на валу.

Тогда добряк Галле сказал ему:

-- Господин, чтобы положить конец спору и отнять у вас всякую отговорку к возобновлению нашего прежнего союза, мы возвращаем вам обратно пироги, послужившие предметом раздора. Наши люди взяли пять дюжин пирогов и хорошо за них заплатили. Мы так любим мир, что возвращаем вам пять возов пирогов и один из них предназначается для Марке, который считает себя наиболее обиженным. И чтобы вполне удовлетворить его, вот семьсот тысяч и три золотых, которые я ему привез, а что касается проторей и убытков, на какие он мог бы пожаловаться, то я уступаю ему и его потомству в вечное владение мызу Ла-Помардьер, и вот контракт этой сделки. И ради Бога будем отныне жить в мире; вернитесь радостно домой и оставьте эту крепость, на которую вы никакого права не имеете, как сами знаете. И будем друзьями попрежнему.

Тукдильон пересказал все это Пикрошолю и еще пуще раззадорил его смелость, говоря:

-- Эти мужланы здорово испугались. Ей-Богу! Грангузье сдержаться не может от страха, бедный пьяница! Воевать ему не по сердцу, он лучше любит опорожнять бутылки. Я того мнения, что нам следует забрать и пироги и деньги, а затем здесь укрепиться и продолжать так счастливо начатую войну. Неужели же они думают одурачить нас и умаслить вас пирогами?! Вот к чему привели хорошее обращение и большая фамильярность, которых вы с ними держались: они потеряли к вам всякое уважение. Дай мужику волю, возьмет и две.

-- Та-та-та,-- отвечал Пикропиоль,-- клянусь Св. Иаковом, мы им зададим трезвону. Делайте, как сказали.

-- На счет одного только я должен вас предупредить,-- сказал Тукдильон. Мы здесь довольно бедны провиантом, и у нас мало припасов. Если Грангузье нас здесь обложит, то мне останется только дать вырвать себе все зубы и оставить их не более трех во рту, да и не мне одному, а всем вашим людям, а не то мы живо прикончим все припасы.

-- У нас съестного слишком достаточно,-- сказал Пикрошоль. Что, мы здесь для того, чтобы есть или чтобы воевать?

-- Воистину, чтобы воевать!-- отвечал Тукдильон. Но человек из еды живет. А тощий живот ни в пляску, ни в работу.

-- Будет болтать!-- сказал Пикрошоль. Заберите то, что они привезли.

И вот они забрали деньги и пироги, волов и телеги, а людей отпустили, ни слова не говоря, а только предупредив, чтобы они больше не приближались к крепости, а почему -- узнают завтра.

Таким образом посланные, не добившись ничего, вернулись к Грангузье и обо всем ему сообщили, прибавив, что нет никакой надежды заключить мир, а необходимо воевать не на живот, а на смерть.