XXI.

О том, как королева проводила время после обеда.

По окончании обеда один из шашанинов {По-еврейски: сосед.} отвел нас в зал к королеве, и мы увидели, что она, по обычаю, проводила послеобеденное время, вместе со своими придворными дамами и кавалерами, в том, что просевала и фильтрировала сквозь прекрасный, большой шелковый -- белый с голубым:--

фильтр. После того мы увидели, что они, памятуя старину, танцовали различные старинные танцы, как-то:

Кордас.

Эмилия.

Сицинния.

Ямбический.

Персидский.

Фригийский.

Фракийский.

Калабрийский.

Цернофор.

Монгас и другие.

После того, по её приказанию, обошли дворец и столько увидели в нем новых, чудесных и удивительных вещей, что и по сие время восторг овладевает мною, когда я о том вспомню.

Но ничто так не восхищало нас, как поведение её придворных, которые говорили нам откровенно и без утайки, что королева совершала невозможное и исцеляла неизлечимых, а они, придворные, лечили остальных.

Там я увидел, как один молодой человек лечил самые тяжкие случаи венерической болезни только тем, что прикладывал к позвоночному столбу больных троекратно, обломок подковы.

Другой вполне излечивал больных водяной тем, что девять раз стукал молотком по их животу.

Третий моментально излечивал от всякой лихорадки только тем, что привешивал к их поясу с левого бока лисий хвост.

От зубной боли излечивали тем, что троекратно обмывали корень больного зуба бузинным уксусом и затем, в продолжение получаса, высушивали зуб на солнце.

Иной вылечивал от всякой ломоты, ревматизма и подагры только тем, что заставлял больных закрывать рот и раскрывать глаза.

Другой в несколько часов вылечил девять человек дворян от болезни св. Франциска {Бедность.} и очистил их от всех долгов тем, что обмотал им вокруг шеи веревку, на которой висела шкатулка с десятью тысячами золотых монет.

Третий, посредством чудесной машины, бросал дома из окошек и таким образом очищал их от дурного воздуха.

Четвертый лечил всяких еретиков, худосочных и золотушных людей, не прибегая ни к ваннам, ни к молочной диэте и ни к каким иным средствам, как обращая их в монахов на три месяца. И уверял меня, что если они не растолстеют, будучи монахами, то уже ни природа, ни искусство не придадут им полноты.

Пятого я увидел в сопровождении множества женщин, разделившихся на две группы; одна состояла из молоденьких, нежных, белокурых, грациозных и на все согласных, как мне показалось, девушек. Другая из старых, беззубых, с больными глазами, морщинистых, смуглых, с землистым цветом лица, старух. Он сказал Пантагрюэлю, что переплавляет старух и, благодаря своему искусству, обращает их в молодых девушек, как те, которых мы здесь видим и которых он уже сегодня преобразил и вполне вернул им красоту, форму, изящество, рост и все телосложение, какое у них было в период от пятнадцати до шестнадцати лет, за исключением только того, что пятки у них стали короче, нежели были в их первой молодости. По этой причине они стали очень покорны мужчинам и легко падали навзничь.

Группа старух с нетерпением ждала своей очереди и приставала к нему неотступно, говоря, что нестерпимо лишиться красоты, когда любишь мужчин. Дела этому молодцу было по-уши, а заработки -- ничтожные. Пантагрюэль спрашивал его, может ли он таким же способом возвращать молодость мужчинам; но он отвечал, что нет: для мужчин способом помолодеть является сожительство с помолодевшею женщиной, от которой он заражается болезнью, которая называется чесоткой, по-гречески Ophiasis, от которой падают волосы и сходит кожа, примерно как это бывает ежегодно у змей, и таким образом возраждается молодость, как у Феникса в Аравии. Это настоящая "живая вода". Тут внезапно, дряхлый старик становится молодым, здоровым и сильным, как им стал,-- говорит Еврипид,-- Толай; или Фаон, которого так любила Сафо, по милости Венеры; или Язон, благодаря искусству Медеи, которому она, по свидетельству Ферекида и Симонида, возвратила молодость и силы; или же как это было с кормилицами доброго Бахуса и их мужьями, по словам Эсхила.