III.

О том, что на острове Звонком имелся только один Папаг.

Мы спросили у мэтра Эдитуса, почему в виду такого размножения всех пород этих почтенных птиц между ними был один только Папаг. Он нам отвечал, что так постановлено в силу рокового и первоначального закона созвездий. Что от Жлергов родятся Претраги и Монаги без телесного зачатия, как это бывает у пчел при посредстве молодого бычка, приспособленного согласно искусству и практике Аристея {Виргидий, Георгики, IV, 296 и т. д.,}. От Претрагов родятся Эвеги, от этих последних -- Кардинги, а Кардинги, если смерть не поразит их, кончают жизнь Папагами. И обыкновенно их бывает один, подобно тому как в улье бывает одна королева, а в мире одно солнце. Когда он умирает, избирается другой из породы Кардингов, и всегда без телесного зачатия. Так что у этой породы бывает только одна особь, при непрерывной преемственности, точь в точь как у арабского феникса. Две тысячи семьсот месяцев тому назад природа произвела было двоих Папаг {Распадение церкви при Урбане УИ и Клименте VII. 1380.}, но это оказалось большим бедствием для острова. Так как,-- говорил Эдиту с,-- все птицы напали друг на друга и дрались и ссорились непрерывно, так что острову грозила опасность лишиться всех своих жителей. Одни примыкали к одному Папаге и поддерживали его; другие к другому и отстаивали его; часть их стала нема, как рыбы, и перестала петь, а другая часть запретила звонить в колокола. В это смутное время призывали они на помощь императоров, королей, герцогов, монархов, графов, баронов и светские власти континента и твердой земли; но разскол этот и бунт прекратились лишь со смертию одного из папаг, и тогда опять пришли к единству.

Мы спросили затем, что побуждало этих птиц к такому непрерывному пению. Эдитус отвечал, что это происходит от колоколов, которые висят над их клетками.

Затем сказал нам:

-- Хотите ли, чтобы я заставил петь как жаворонков вот этих Монаг, у которых на голове капюшон. {Бернардинские монахи.}

Само собой разумеется, что мы попросили его об этом. Он немедленно шесть раз ударил в колокол, и Монаги сбежались со всех сторон и запели.

-- А если,-- спросил Панург,-- я позвоню в этот колокол, то заставлю ли я петь тех птиц, у которых перья, цвета копченой селедки. {Францисканские монахи.}

-- Разумеется,-- отвечал Эдитус.

Панург позвонил, и внезанно сбежались дымчатые птицы и запели, но у них были грубые и неприятные голоса. Но, как нам объяснил Эдитус, они питались одной рыбой, как цапли и бакланы, и были пятой породой ханжей, недавно появившейся. Он прибавил, что его предуведомил Роберт Вальбринг {Знаменитый мореплаватель XVI столетия.}, проезжавший здесь некогда на возвратном пути из Африки, о том, что вскоре должна появиться шестая порода, которую он называл Капуцинги, еще печальнее, еще безумнее и еще несноснее, чем все другие породы, находящияся на острове.

-- Африка,-- сказал Пантагрюэль,-- всегда производит небывалые и чудовищные вещи.