LXVII.

О том, как Панург от страха обмарался и принял за чертенка большого кота Родилярдуса.

Панург, точно одурелый козел, выскочил из трюма в одной рубашке, успев только на одну ногу натянуть штаны, с бородой, осыпанной хлебными крошками, держа в одной руке большого кота, который вцепился когтями в его штаны, и шевеля челюстями, как обезьяна, которая ищет в голове вшей. Дрожа всем телом и стуча зубами, подбежал он к брату Жану, который сидел на русленях штильборта и умолял его сжалиться над ним и защитить его своим мечом, клянясь и божась всеми папиманами, что только-что видел- всех чертей, сорвавшихся с цепи.

-- Друг мой,-- говорил он,-- брат мой, духовный отец мой, сегодня черти празднуют свадьбу. Ты еще не видывал таких приготовлений к адскому банкету. Видишь ли ты дым из адских кухонь?-- И, говоря это, указывал на дым от пушек, окутывавший все корабли.-- Ты не видывал еще такой толпы душ осужденных грешников. И знаешь что, друг мой? Они так нежны, так бледны, так деликатны, настоящая амброзия Стикса. Я подумал (прости меня Бог!), что это английские души. Должно быть, Лошадиный остров около Шотландии взят господами де-Терм и Дессе и опустошен, а все англичане на нем перебиты. {Это случилось в 1648 г.}

Брат Жан при его приближении услышал какой-то посторонний пороху запах, и вытащив Панурга на средину палубы, увидел, что вся рубашка у него перепачкана. Одним из симптомов и последствий испуга является обыкновенно то, что он отпирает двери сераля, где задерживается фекальная материя... {Здесь пропущено два анекдота сомнительной исторической верности, невозможных для перевода по своей непристойности.}.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Брат Жан, затыкая нос правой рукой, левою показывал Пантагрюэлю на рубашку Панурга. Пантагрюэль, увидя, что тот так напугался, весь дрожит, ни с того, ни с сего, испачкан и исцарапан когтями знаменитого кота: Родилярдуса, не мог удержаться от смеха и сказал ему:

-- Зачем вам понадобился этот кот?

-- Этот кот?-- переспросил Панург. Чорт меня побери! Ведь я думал, что это чертенок вцепился мне в штаны и что он выскочил из большой адской квашни. Чорт бы побрал кота! Он меня всего испарапал.

Говоря это, он отшвырнул кота.

-- Ступай,-- сказал Пантагрюэль,-- ступай, ради Бога, вымойся, вычистись, надень чистую рубашку, и переоденься.

-- Уж не думаете ли вы,-- отвечал Панург,-- что я испугался? Нисколько. Я так храбр, как если бы проглотил всех мух {Мухи приведены как образец дерзости и безстыдства.}, которые попали в тесто, замешанное в Париже с праздника св. Иоанна Крестителя по день Всех Святых. Ха, ха, ха! Что это, чорт возьми, такое? Вы называете это фекальной материей, экскрементами и проч. и проч., а ведь это, думается мне, это шафран Ибернийский. Хо, хо, хо! Это шафран Ибернийский! А теперь, выпьем!

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ КНИ1ГИ.