Том 4. Часть 1. Глава 5

Николай, с несходящею улыбкой на лице, несколько изогнувшись на кресле, сидел, близко наклоняясь над блондинкой и говоря ей мифологические комплименты.

Переменяя бойко положение ног в натянутых рейтузах, распространяя от себя запах духов и любуясь и своею дамой и собою и красивыми формами своих ног под натянутыми кичкирами, Николай говорил блондинке, что он хочет здесь, в Воронеже, похитить одну даму.

-- Какую же?

-- Прелестную, божественную. Глаза у нее (Николай посмотрел на собеседницу) голубые, рот -- кораллы, белизна... -- он глядел на плечи, -- стан -- Дианы...

Муж подошел к ним и мрачно спросил у жены, о чем она говорит.

-- А! Никита Иваныч, -- сказал Николай, учтиво вставая. И как бы желая, чтобы Никита Иваныч принял участие в его шутках, он начал и ему сообщать свое намерение похитить одну блондинку.

Муж улыбался угрюмо, жена весело. Добрая губернаторша с неодобрительным видом подошла к ним.

-- Анна Игнатьевна хочет тебя видеть, Nicolas, -- сказала она, таким голосом выговаривая слова: Анна Игнатьевна, что Poстову сейчас стало понятно, что Анна Игнатьевна очень важная дама. -- Пойдем, Nicolas. Ведь ты позволил так называть тебя?

-- О да, ma tante. 921 Кто ж это?

-- Анна Игнатьевна Мальвинцева. Она слышала о тебе от своей племянницы, как ты спас ее... Угадаешь?..

-- Мало ли я их там спасал! -- сказал Николай.

-- Ее племянницу, княжну Болконскую. Она здесь в Воронеже с теткой. Ого, как покраснел! Чтò, или?..

-- И не думал, полноте, ma tante.

-- Ну хорошо, хорошо. О! какой ты!

Губернаторша подводила его к высокой и очень толстой старухе в голубом токе, только что кончившей свою карточную партию с самыми важными лицами в городе. Это была Мальвинцева, тетка княжны Марьи по матери, богатая бездетная вдова, жившая всегда в Воронеже. Она стояла рассчитываясь за карты, когда Ростов подошел к ней. Она строго и важно прищурилась, взглянула на него и продолжала бранить генерала, выигравшего у нее.

-- Очень рада, мой милый, -- сказала она, протянув ему руку. -- Милости прошу ко мне.

Поговорив о княжне Марье и покойнике ее отце, которого видимо не любила Мальвинцева, и расспросив о том, чтò Николай знал о князе Андрее, который тоже видимо не пользовался ее милостями, важная старуха отпустила его, повторив приглашение быть у нее.

Николай обещал и опять покраснел, когда откланивался Мальвинцевой. При упоминании о княжне Марье, Ростов испытывал непонятное для него самого чувство застенчивости, даже страха.

Отходя от Мальвинцевой, Ростов хотел вернуться к танцам, но маленькая губернаторша положила свою пухленькую ручку на рукав Николая и сказав, что ей нужно поговорить с ним, повела его в диванную, из которой бывшие в ней вышли тотчас же, чтобы не мешать губернаторше.

-- Знаешь, mon cher, -- сказала губернаторша с серьезным выражением маленького, доброго лица, -- вот это тебе точно партия; хочешь я тебя сосватаю?

-- Кого, ma tante? -- спросил Николай.

-- Княжну сосватаю. Катерина Петровна говорит, что Лили, а по моему нет, -- княжна. Хочешь? Я уверена, твоя maman благодарить будет. Право, какая девушка, прелесть! И она совсем не так дурна.

-- Совсем нет, -- как бы обидевшись сказал Николай. -- Я, ma tante, как следует солдату, никуда не напрашиваюсь и ни от чего не отказываюсь, -- сказал Ростов прежде, чем он успел подумать о том, чтò он говорит.

-- Так помни же: это не шутка.

-- Какая шутка!

-- Да, да, -- как бы сама с собою говоря, сказала губернаторша. -- А вот чтò, еще, mon cher, entre autre. Vous êtes trop assidu auprès de l'autre, la blonde. 922 Муж уж жалок право...

-- Ах нет, мы с ним друзья, -- в простоте душевной сказал Николай: ему и в голову не приходило, чтобы такое веселое для него препровождение времени могло бы быть для кого-нибудь не весело.

"Что я за глупость сказал однако губернаторше!" вдруг зa ужином вспомнилось Николаю. "Она точно сватать начнет, а Соня?..." И прощаясь с губернаторшей, когда она улыбаясь еще раз сказала ему: "Ну, так помни же", -- он отвел ее в сторону:

-- Но вот чтò, по правде вам сказать, ma tante...

-- Чтò, чтò мой друг; пойдем вот тут сядем.

Николай вдруг почувствовал желание и необходимость рассказать все свои задушевные мысли (такие, которые не рассказал бы и матери, сестре, другу) этой почти чужой женщине. Николаю потом, когда он вспомнил об этом порыве ничем не вызванной, необъяснимой откровенности, которая имела однако для него очень важные последствия, казалось (как это и всегда кажется людям), что так, глупый стих нашел; а между тем этот порыв откровенности, вместе с другими мелкими событиями, имел для него, и для всей семьи его, огромные последствия.

-- Вот что, ma tante. Maman меня давно женить хочет на богатой; но мне мысль одна эта противна, жениться из-за денег.

-- О да, понимаю, -- сказала губернаторша.

-- Но княжна Болконская, это другое дело; во-первых, я вам правду скажу, она мне очень нравится, она по сердцу мне, и потом, после того как я ее встретил в таком положении, так странно, мне часто в голову приходило: это судьба. Особенно подумайте: maman давно об этом думала, но прежде мне ее не случалось встречать, как-то всё так случалось: не встречались. И в то время, когда моя сестра Наташа была невестой ее брата, ведь тогда мне бы нельзя было думать жениться на ней. Надо же, чтоб я ее встретил именно тогда, когда Наташина свадьба расстроилась, ну и потом всё... Да вот чтò. Я никому не говорил и не скажу. А вам только.

Губернаторша пожала. его благодарно за локоть.

-- Вы знаете Софи, кузину? Я люблю ее, я обещал жениться и женюсь на ней... Поэтому вы видите, что про это не может быть и речи, -- нескладно и краснея говорил Николай.

-- Mon cher, mon cher 923 , как же ты судишь? Да ведь у Софи ничего нет, а ты сам говорил, что дела твоего папа очень плохи. А твоя maman? Это убьет ее, раз. Потом Софи, ежели она девушка с сердцем, какая жизнь для нее будет? Мать в отчаянии, дела расстроены... Нет, mon cher, ты и Софи должны понять это.

Николай молчал. Ему приятно было слышать эти выводы.

-- Всё-таки, ma tante, этого не может быть, -- со вздохом сказал он, помолчав немного. -- Да пойдет ли еще за меня княжна? и опять она теперь в трауре. Разве можно об этом думать!

-- Да разве ты думаешь, что я тебя сейчас и женю. Il y a manière et manière, 924 -- сказала губернаторша.

-- Какая вы сваха, ma tante... -- сказал Nicolas, целуя ее пухлую ручку.