Книга первая. Глава третья. 8

-- Маменька, звали?

-- Сядь, ангел Петенька...

Петр ткнулся на табурет, с досадой оглядывал матушкину опочивальню. Наталья Кирилловна, сидя против него, ласково усмехалась. Ох, и грязен, платье порвано. Палец обвязан тряпкой. Волосики -- вихрами. Под веками -- тень, глаза беспокойные...

-- Петруша, ангел мой, не гневайся -- выслушай...

-- Слушаю, маменька...

-- Женить тебя хочу...

Стремительно Петр вскочил, размахивая руками, забегал от озаренных ликов святителей до двери вкривь и вкось по спальне. Сел. Дернул головой... Большие ступни повернулись носками внутрь.

-- На ком?

-- Присмотрена, облюбована уже такая лапушка -- голубь белый...

Наталья Кирилловна склонилась над сыном, проведя по волосам, -- хотела заглянуть в глаза. У него густо залились румянцем уши. Вынырнул из-под ее руки, опять вскочил:

-- Да некогда мне, маменька... Право, дело есть... Ну надо, -- так жените... Не до того мне...

Задев плечом за косяк, сутуловатый, худой, вышел и побежал, как бешеный, по переходам, вдалеке хлопнул дверью.