Книга третья. Глава вторая. 3

-- ...в Варшаве у кардинала Радзеевского за столом он говорил: в Неву ни единой скорлупы не пропущу, пусть московиты и не надеются сидеть у моря... А покончу с Августом -- мне Санктпитербурх, как вишневую косточку разгрызть и выплюнуть...

-- Ну и дурак же он, бодлива мать! -- Александр Данилович голый сидел на лавке и мылил голову. -- Съехаться мне с ним на поле -- я бы этому ерою показал вишневую косточку...

-- И еще говорил: в Архангельск ни единого аглицкого корабля не пропущу, у московских купцов товар пускай гниет в амбарах.

-- А товар-то у нас не гниет, мин херц, а?

-- Тридцать два аглицких корабля, собравшись в караван, с четырьмя охранными фрегатами, с Божьей помощью без потерь, приплыли в Архангельск, привезли железо, и сталь, и пушечную медь, и табак в бочках, и многое другое, чего нам ненадобно, а купить пришлось.

-- Ну что ж, мин херц, в убытке не останемся... Им тоже надо иметь удовольствие, -- с отвагой плыли... Квасом хочешь поддать? Нартов! -- закричал Александр Данилович, шлепая по мокрому свежеструганому полу к низенькой двери в предбанник. -- Что ты там -- угорел, Нартов? Возьми кувшин с квасом, поддай хорошенько...

Петр Алексеевич лежал на полке под самым потолком, подняв худые колени -- помахивал на себя веником. Денщик Нартов уже два раза его парил и обливал ледяной водой, и сейчас он нежился. В баню пошел сразу же по приезде, чтобы потом со всем вкусом поужинать. Банька была из липового леса, легкая. Петру Алексеевичу не хотелось отсюда уходить, хотя вот уже два часа в столовой генерал-губернатора томились гости в ожидании царского выхода и стола.

Нартов открыл медную дверцу в печи, отскочив в сторону, плеснул ковш квасу глубоко на каленые камни. Вылетел сильный мягкий дух, жаром ударило по телу, запахло хлебом. Петр Алексеевич крякнул, помавая себе на грудь листьями березового веника.

-- Мин херц, а вот Гаврила Бровкин рассказывает -- в Париже, например, париться да еще квасом -- ничего этого не понимают и народ мелкий.

-- Там другое понимают -- чего нам не мешает понять, -- сказал Петр Алексеевич. -- Купцы наши -- чистые варвары, -- сколько я бился с ними в Архангельске. Первым делом ему нужно гнилой товар продать, -- три года будет врать, божиться, плакать -- подсовывать гнилье, покуда и свежее у него не сгниет... Рыбы в Северной Двине столько -- весло в воду сунь, и весло стоит -- такие там косяки сельди... А мимо амбаров пройти нельзя -- вонища... Поговорил я с ними в Бурмистерской палате -- сначала лаской, -- ну, потом пришлось рассердиться...

Александр Данилович сокрушенно вздохнул.

-- Это есть у нас, мин херц... Темнота жа... Им, купчишкам, дьяволам, дай воли -- в конфузию все государство приведут... Нартов, подай пива холодного...

Петр Алексеевич, спустив длинные ноги, сел на полке, нагнул голову, с кудрявых темных волос его лил пот...

-- Хорошо, -- сказал он. -- Очень хорошо. Так-то, камрад любезный... Без Питербурха нам -- как телу без души.