Акт третий. Сцена II

Другая часть дикой степи. Буря продолжается. Входят Лир и шут.

Лир

Злись, ветер, дуй, пока не лопнут щеки! Вы, хляби вод, стремитесь ураганом, Залейте башни, флюгера на башнях Вы, серные и быстрые огни, Предвестники громовых тяжких стрел, Дубов крушители, летите прямо На голову мою седую! Гром небесный, Все потрясающий, разбей природу всю, Расплющи разом толстый шар Земли И разбросай по ветру семена, Родящие людей неблагодарных!

Шут

Что, куманек, под кровлей-то сидеть получше, я думаю, чем здесь, под дождем, шататься? Право, дяденька, помирился бы ты лучше с дочерьми. В такую ночь и умнику, и дураку - обоим плохо!

Лир

Реви всем животом, дуй, лей, греми и жги! Чего щадить меня? Огонь, и ветер, И гром, и дождь - не дочери мои! В жестокости я вас не укоряю: Я царства вам не отдавал при жизни, Детьми моими вас не называл. Вы не подвластны мне: так тешьтесь смело Вы надо мной, стоящим в вашей власти, Презренным, хилым, бедным стариком! Так, тешьтесь вволю, подлые рабы, Угодники двух дочерей преступных, Когда не стыдно вам идти войною Противу головы седой и старой, Как эта голова! О! О, позор!

Шут

Умный тот человек, у кого теперь есть дом с крышей. Не было еще красавицы, которая не гримасничала бы перед зеркалом. (Поет.)

Тот, кто хочет женку взять, Не имея, где и спать, Только вшей заводит в платье: Так парятся в нищей братье! Кто свой палец поместит Там, где сердце должно быть, Не снесет мозолей тренья, Превратит свой сон во бденье.

Входит Кент.

Лир

Я буду терпеть молча. Я не скажу ни слова более.

Кент

Кто тут?

Шут

Король и колпак, мудрец и дурак.

Кент

Мой государь! Как, здесь вы? Из людей Никто не видел ночи больше страшной! От гневных туч ночные звери даже Пугаются в горах. С тех пор, как помнить Себя я стал, таких огня потоков И взрывов оглушительного грома, И стонов ветра с ливнем никогда Не видел и не слышал я. Нет сил Все это человеку снесть!

Лир

Пусть боги Великие, что гром над нами держат, Теперь творят расправу! Трепещи, Злодей, себя укрывший от закона! Убийца ближнего с рукой кровавой, Клятвопреступник и прелюбодей, От всех сокрытый! Злобный лицемер, Исподтишка злодейства замышлявший, Дрожи теперь жестокой смертной дрожью! Откройте скрытые свои грехи, Развейте тайные изгибы сердца И с плачем умоляйте гром небесный Вас пощадить. Я - человек, который Зла терпит более, чем сделал сам.

Кент

С открытой головой он… Горе! Горе! Мой добрый государь, здесь есть шалаш: Там вы укройтесь; я ж опять пойду К жестокосердым людям, в дом проклятый, Куда сейчас стучался я напрасно, Про вас осведомляясь, - там я силой Всех подниму.

Лир

Мешается мой ум. Пойдем, мой друг. Что, холодно тебе? Я сам озяб. Товарищ, где ж солома? Нужда - вещь чудная: пустой предмет Бесценным делает она. Ну, что же? Где твой шалаш? Иди, дурак мой бедный, Иди за мной. Я чувствую, что в сердце Моем есть жалость: я тебя жалею.

Шут (поет)

Кто наделен хоть маленьким умом, Тому и дождь, и ветер нипочем - И должен тот доволен быть судьбою, Хотя бы дождь лил каждый день рекою.

Лир

Правда, мой друг. (Кенту.) Ну, веди нас к шалашу. (Уходит с Кентом.)

Шут

Вот славная ночь, чтобы прохладить развратницу! Но прежде чем уйти, я немного попророчествую.

Когда поп не словам, а делу даст свободу; Когда кабатчик лить устанет в пиво воду, Вельможа поучать начнет своих портных, А суд жечь на кострах развратниц записных; Когда в судах дела кончаться честно будут; Когда дворяне жить кредитом позабудут; Когда тревожить ложь не будет языков, И не останется в толпе людской воров; Ростовщики начнут любить бугры и ямы, А сводни созидать монастыри и храмы; Тогда наш Альбион и бравый наш народ Смятенье обоймет и ужас проберет, И время вслед за тем такое уж настанет, Что люди по земле ходить ногами станут.

Это предскажет Мерлин, ибо его время грядет.