XXIX. Содержаніе письма, которое написалъ Грангузье къ Гаргантюа.

"В виду усердия, с каким ты занимаешься учением, я не должен был бы нарушать твоего философского покоя, если бы доверие к друзьям и старинным союзникам не поколебало моей безопасности на склоне лет. Но так как рок судил, чтобы меня потревожили как раз те самые люди, на которых я особенно полагался, то я поневоле должен призвать тебя на помощь людям и имуществу, которые по естественному праву подлежат твоей охране. Ибо насколько безсильно оружие в поле, если в доме нет совета, настолько безплодно учение и безполезен совет, если в нужную минуту добродетель не подкрепит его и не поможет выполнить. Я хочу не задирать, но умиротворить, не нападать, но обороняться, не завоевывать, но сохранить своих вассалов и наследственные земли. В них вторгся врагом Пикрошоль, без всякого повода и оказии, и день за днем продолжает свое безумное предприятие, с насилием, для свободных людей нестерпимым.

Я поставил себе в обязанность утишить его тираннический гнев и предлагал ему все, чем, думал, его можно удовлетворить: несколько раз дружески посылал я его спросить, чем, кем и каким образом он находит себя оскорбленным, но в ответ получил лишь дерзкий вызов и заявление, что он намерен распоряжаться моими землями, как ему вздумается. Тогда я познал, что Бог предоставил его собственному усмотрению и разумению, которые могут быть только злыми, если благодать Божия не руководит ими непрерывно, и чтобы проучить его и вернуть ему разум, наслал его на меня при таких прискорбных обстоятельствах. Ты же, сын мой возлюбленный, как можно скорее, по прочтении этого письма, возвращайся помочь не столько мне,-- хотя по естественному состраданию ты и это обязан сделать,-- сколько твоим подданным, которых разум велит спасти и сохранить. Подвиг надо совершить с наименьшим, по возможности, кровопролитием. И по возможности мы посредством более совершенных орудий, уловок и военных хитростей, спасем все души и отправим их радостных по домам. Возлюбленнейший сын, мир Господа нашего Искупителя да будет с тобою. Поклонись от меня Понократу, Гимнасту и Евдемону.

Сего двадцатого сентября.

Твой отец, Грангузье."

О том, как Ульрих Галле послан был к Пикрошолю.

Продиктовав и подписав письмо, Грангузье приказал, чтобы Ульриха. Галле, заведывавший приемом челобитных, человек мудрый и скромный, добродетель и разсудительность которого он испытал в разных затруднительных делах, отправился к Пикрошолю и сообщил ему то, что было ими решено. Этот добрый человек в тот час пустился в путь и, доехав до брода и перебравшись через него, разспрашивал мельника про Пикрошоля; на его разспросы мельник отвечал, что люди Пикрошоля не оставили ему ни ложки, ни плошки, а теперь заперлись в Ла-Рот-Клермо, и что он не советует Галле ехать дальше, из опасения, как бы не наткнуться на патруль: ибо ярость врагов безпредельна. Галле легко этому поверил и остался ночевать у мельника.

На другое утро он явился с трубачем к воротам крепости и потребовал от стражи, чтобы она допустила его переговорить с королем по делу, для него выгодному.

Когда передали его слова королю, тот отнюдь не позволил отпереть ворота, но вышел на больверк и сказал послу: -- Что нового? Что вы хотите сказать?

И тогда посол заговорил, как ниже следует.