XXII.

Игры Гаргантюа.

После того, как бывало с трудом пробормочет обрывок послеобеденной молитвы, Гаргантюа мыл руки вином, прочищал зубы ногой борова и весело болтал с своими людьми. Затем, растянув ковер, приносили карты, кости и шашки. Он играл: в трилистник, в ландскнехт и проч. {Тут следует длинный перечень игр, большею частью вымышленных и не поддающихся переводу.}. Наигравшись вдоволь, убив даром время, приличествовало еще выпить -- по одиннадцати горшков на человека, а напировавшись, растянуться на покойной скамье иди, еще того лучше, на мягкой постели и проспать два или три часа, не думая и не говоря ничего худого.

Проснувшись, Гаргантюа отряхивался, затем приносили еще вина и он опять пил себе на здоровье.

Понократ убеждал его, что вредно пить после сна.

-- Такую точно жизнь ведут Отцы,-- отвечал Гаргантюа. У меня по природе сон такой соленый, что когда я сплю, это все равно, как если бы я ел ветчину.

После того снова принимался за ученье и пускал в ход четки, а чтобы дело шло успешнее, садился на старого мула, служившого уже девяти королям, и, бормоча и качая головой, ехал смотреть, как ловятся кролики в сети.

По возвращении шел в кухню, чтобы поглядеть, какое жаркое жарится на вертеле.

И прекрасно ужинал, честное слово, и охотно приглашал нескольких соседей-бражников, с которыми пил, как ни в чем не бывало.

В числе прочих, в его свите находились господа дю-Фу, де-Гурвиль, де-Гриньо и де-Мариньи.

После ужина наступал черед деревянных евангелий, то есть игральных карт и костей, или находили проведать красивых девушек по соседству и устраивали пирушки и разные закуски и заедки, после чего Гаргантюа ложился спать и спал без просыпу до восьми часов утра.