XXXIX.

О том, как брат Жан заключает союз с поварами, чтобы сразиться с Колбасами.

Когда брат Жан увидел, наступление разъяренных Колбас, то сказал:

-- Я вижу, что баталия будет знатная. Ого, какую славу и какие хвалы достанутся нам на деле, когда мы победим! Я бы желал, чтобы вы оставались только зрителем на своем корабле и предоставили мне действовать с моими людьми.

-- Какими людьми?-- спросил Пантагрюэль.

-- Справьтесь в требнике,-- отвечал брат Жан. Почему Пентефрий, начальник поваров на кухне фараона, тот самый, который купил Иосифа и которому Иосиф поставил бы рога, кабы захотел, был главнокомандующим всей кавалерией в Египте? Почету Набузардан, главный повар царя Навуходоносора, был им избран перед всеми другими военачальниками, чтобы осадить и разрушить Иерусалим?

-- Продолжай,-- отвечал Пантагрюэль.

-- Осмелюсь поклясться чем угодно,-- сказал брат Жан,-- что они уже раньше сражались с Колбасами или с другими такими же ничтожными людишками, в роде Колбас, которых валять, побивать, колотить и потрошить гораздо приличнее поварам, нежели всем жандармам, рейтерам, солдатам и пехотинцам в мире.

-- Вы обновляете в моей памяти,-- сказал Пантагрюэль,-- то, что записано из шутливых и забавных ответов Цицерона. Во время междоусобной войны, происходившей в Риме между Цезарем и Помпеем, он склонялся скорее на сторону последнего, несмотря на то, что Цезарь очень ласкал и ухаживал за ним. Однажды, услышав, что приверженцы Помпея понесли в одной стычке большой урон в людях, он захотел посетить их лагере. И увидел в этом лагере мало силы, мало мужества и много безпорядка. И вот, предвидя их гибель, что и случилось впоследствии, принялся шутить и насмехаться над одними, других же подзадаривать едкими и резкими выходками, на какия был такой мастер. Некоторые из военачальников, сидевшие за трапезой, как люди уверенные в себе и решительные, говорили ему: "Посмотрите-ка, сколько у нас осталось орлов?" Таков был значок у римлян в военное время. "Это, -- отвечал Цицерон,-- было бы хорошо и кстати, если бы вы воевали с сороками." Итак, в виду того, что нам приходится сражаться с Колбасами, вы заключаете, что это кулинарная битва, и хотите соединиться с поварами. Делайте, как знаете, я останусь здесь и буду ждать конца этой затеи.

Брат Жан тотчас же отправился в шатры, где помещались кухни, и весело и любезно сказал поварам:

-- Дети, я хочу покрыть вас неувядаемой славой! Вы совершите такие военные подвиги, о которых еще и не слыхивали. Брюхо на брюхе! Неужели же герои кухни ничего не значат? Пойдем сражаться с негодницами Колбасами. Я буду вашим капитаном. Выпьем, друзья! Смелым Бог владеет!

-- Капитан,-- отвечали повара,-- ваши речи приятно слышать. Мы к вашим услугам. Под вашей командой хотим жать н умереть.

-- Жить согласен,-- сказал брат Жан,-- умирать же -- нет. Пусть умирают Колбасы. Итак выстроимся в боевом порядке. Паролем для вас будет Набузардан.

О том, как брат Жан построил свинью и запер в нее храбрых поваров.

И вот, по приказу брата Жана, господа инженеры построили большую свинью, которая находилась на одном из кораблей. То была удивительная военная машина, устроенная таким образом, что метала по очереди каменными ядрами и стальными большими стрелами, а внутри её свободно помещались и могли сражаться под прикрытием двести слишком человек. Она была построена по образцу Лариольской свиньи, благодаря которой в царствование во Франции юного короля Карла VI был отбит у англичан Бержерак. Затем храбрые и отважные повара вошли в нее, как греки в Троянскую лошадь.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . {Тут следует перечень нелепых слов, какими любит сыпать Раблэ, под предлогом; что это имена поваров, которые вошли в свинью.}

Когда благородные, храбрые, решительные и готовые идти в битву повара вошли в свинью, брат Жан вошел последним и запер извнутри пружинные двери.