VII.

Продолжение торга между Панургом и Индюшенком.

-- Друг мой,-- отвечал купец,-- сосед, мясо этих баранов предназначается только для королей и принцев. Это мясо так нежно, так сочно и так вкусно -- настоящий бальзам! Я везу их из страны, где свиньи (спаси нас Бог!) питаются однеми сливами; и когда свинья (прошу прощения у честной компании) готова опороситься, то ее кормят одним только померанцевым цветом.

-- Но,-- сказал Панург,-- продайте мне одного барана, и я по-царски заплачу вам, клянусь дорожным посохом.

-- Друг мой,-- отвечал купец,-- соседушко, эти бараны происходят от того самого, который перенес Фрикса и Геллу через Гелеспонт.

-- Ах, чорт!-- сказал Панург,-- да вы cleric us vel addiscens.

-- Ita значит капуста,-- отвечал купец,-- у ere -- порей. Но рр. ррр. рррр. ррррр. Оге! Робин рр. ррррр. Вы не понимаете этого языка. Кстати: на всех полях, где они мочились, хлеб растет. Никакого другого мергеля или навоза нетребуется. Больше того: из их урины алхимики извлекают наилучшую селитру. Их калом (не взыщите) врачи в наших краях вылечивают семьдесят восемь сортов болезней, невиннейшая из которых болезнь св. Евтропия {"Le mal sainct Entrope. Манера выражаться у простых людей, подобно тому как говорят: le mal sainct Iehan, le mal de sainct Main, le mal sainct Fiacre, не потому, чтобы у этих преподобных святых были такие болезни, но потому что они их вылечивали. Примечание самого Раблэ.}, от которой да избавит и спасет нас Создатель. Как вы думаете об этом, сосед, приятель? Потому-то они и стоят мне больших денег.

-- Ладно,-- отвечал Панург,-- но все-таки продайте мне одного барана за хорошую плату.

-- Приятель, сосед,-- сказал купец,-- вникните в чудесные природные свойства этих животных, которые у вас перед глазами, даже в тех членах, какие показались бы вам безполезными. Возьмите, например, эти рога и растолките их в ступке или на тагане, мне все едино, затем заройте их в землю на солнечном припеке и почаще поливайте. Перез несколько месяцев вы увидите, как из них выростет прекраснейшая спаржа в мире, не не исключая и равеннской. Можете ли вы сказать, что рога у вас, господ рогоносцев, обладают такими же чудесными и удивительными свойствами?

-- Терпение!-- отвечал Панург.

-- Не знаю,-- сказал купец,-- клерик ли вы. Я много видел клериков,-- я хочу сказать: великих клериков,-- рогоносцами. Ей-богу. Кстати, если бы вы были клериком, то вы бы знали, что в низших членах этих божественных животных, а именно в ногах, имеется кость, таранная кость, и этими костями,-- и никаких других животных, кроме индийского осла и либийской козы -- в древности играли в царскую игру тали, в которую император Октавий Август выиграл однажды вечером слишком 60,000 экю. Вашей братии, рогоносцам, никогда столько не выиграть.

-- Терпение!-- отвечал Панург. Но кончим скорее.

-- И могу ли я,-- сказал купец,-- достойно восхвалить вам внутренние части: плечо, бедро, заднюю ногу, спину, грудь и почки, печонку и потроха, пузырь, которым играют в мяч, ребра, из которых в Пигмалии делают небольшие луки, из которых стреляют вишневыми косточками в цаплей; голову, из которой с небольшой примесью серы варят удивительный декокт, который дают собакам от запора.

-- Хорошо, хорошо!-- сказал капитан корабля купцу,-- довольно торговаться! Продай ему барана, если хочешь; если нет, не забавляй его больше.

-- Согласен,-- отвечал купец,-- из любви к вам. Но пусть он заплатит три турских фунта за штуку с правом выбора.

-- Это дорого,-- сказал Панург. В наших краях я купил бы пять или шесть баранов за такую цену. Подумайте сначала: не слишком ли много вы запросили? Вы будете не первый из моих знакомых, впавший в бедность и даже сломивший себе шею из-за того, что захотел слишком скоро разбогатеть.

-- Пусть тебя трясет лихорадка, дурак ты этакий!-- сказал купец. Клянусь ликом Харона, худший из этих баранов стоит вчетверо дороже тех, которых некогда караксяне в Тюдитании, провинции Испании, продавали по таланту золота за штуку. А что стоит талант золота, знаешь ли ты это, безмозглый дурак?

-- Успокойтесь, милостивый государь,-- сказал Панург,-- вы, я вижу, слишком горячитесь. Вот вам деньги, возьмите.

Панург, заплатив купцу, выбрал из всего стада лучшого и самого крупного барана и унес его, при чем баран громко заблеял, и, услышав его блеяние, заблеяли, глядя ему в след, и все остальные.

Между тем купец сказал своим пастухам:

-- Ишь ты ведь какого покупщик выбрал хорошого барана! Понимает толк в баранах, мошенник! Этого барана я как нарочно предназначал для господина Канкала, хорошо зная его нрав. Ибо ничего так он не любит и ничто его так не веселит, как когда ему под руку подставят жирное и круглое плечо барана, и тогда он работает на славу хорошо отточенным ножем.

ИШ.

О том, как Панург потопил в море купца и его баранов.

Вдруг, я сам не знаю каким образом,-- это случилось так внезапно, что я не успел разглядеть Панург, не говоря худого слова, бросил в море своего кричавшого и блеявшого барана. Все другие бараны, крича и блея, как он, принялись скакать в море один за другим. Каждый торопился выброситься за-борт раньше других. Невозможно было их удержать. Как вам известно, таков нрав у баранов, что они всегда следуют за первым, куда бы он ни пошел. Поэтому Аристотель, Lib. 9. de Histo. Animal., говорит, что это самое глупое и безсмысленное животное в мире. Купец, страшно испуганный тем, что на его глазах тонут и погибают его бараны, усиливался помешать им и остановить их, но тщетно. Все по очереди скакали в море и погибали. Наконец, он ухватил большого и сильного барана за шерсть на палубе корабля, надеясь таким образом удержать его и . спасти остальных. Баран был так силен, что унес с собой в море и купца и утонул с ним, подобно тому, как бараны Полифема, кривого Циклопа, унесли из пещеры Улисса и его спутников. To-же было и с остальными пастухами и овчарами, которые хватали баранов, кто за рога, кто за ноги, кто за руно и которые все унесены были в море и безпощадно утоплены.

Панург стоял около корабельной кухни с веслом в руке, но не за тем, чтобы помочь овчарам, но чтобы помешать им вновь вскарабкаться на корабль и таким образом спастись. Он так красноречиво проповедывал им, точно обратился в младшого Оливье Мальяра {Знаменитый проповедник и духовник Карла VII.} или нового брата Жана Буржуа, доказывая им, по всем правилам риторики, о бедствиях земного существования, о блаженстве будущей жизни, утверждая, что они будут счастливее мертвыми, нежели живыми в сей юдоли плача, и обещая каждому из них воздвигнуть памятник на вершине Мон-Сени, по возвращении из Страны Фонарей. Если же они все-таки предпочитают находиться среди живых и им не хочется утонуть, то он желает им встретить кита, который на третий день изверг бы их на каком-нибудь бархатном берегу, по примеру Ионы.

Когда корабль, освободился от купца и его баранов:

-- Жива ли здесь еще,-- сказал Панург,-- какая овечья душа? Где души Тибо-Ягнятника и Реньо-Козлятника, которые спят, когда другие пасутся? Мне это неизвестно. А ведь я выкинул штуку на старинный, военный лад? Как тебе кажется, брат Жан?

-- Вы хорошо поступили,-- отвечал брат Жан. По-моему, одно только неладно: во время оно, на войне в день битвы или приступа солдатам обещали двойную плату, потому что если битву они выигрывали, то было чем им заплатить; если же они ее проигрывали, то было бы стыдно ее потребовать, как это сделали беглецы Грюэрцы после сражение при Серизоле, а потому и вам следовало бы отложить уплату до развязки. Деньги остались бы у вас в кармане.

-- Наплевать,-- сказал Панург,-- мне на деньги! Ей-Богу я повеселился больше, чем на пятьдесят тысяч франков. Но вернемся на наш корабль; ветер попутный. Выслушай-ка меня, брат Жан. Никогда человек, который мне угодит, не останется без награды или, по крайней мере, без благодарности. Я не неблагодарен и никогда им не буду. Никогда также человек не оскорбит меня без наказания в здешнем мире или на том свете. Я не такой дурак.

-- Ну, так ты сам пойдешь в ад,-- сказал брат Жан. Ведь сказано: Mihi vindictam. Загляни-ка в требник.