XII.

О деревянных лошадках Гаргантюа.

И вот затем, чтобы из него на всю жизнь вышел искусный наездник, ему сделали большую красивую деревянную лошадь, которую он заставлял гарцовать, скакать, волтижировать, лягаться и танцовать, все разом: ездить шагом, рысью, иноходью, галопом, курц-галопом и во весь опор. И часто менял своему коню масть, как это делают монахи в Куртибо, сообразуясь с праздниками: то она была гнедой, то рыжей, серой в яблоках, мышастой, вороной, караковой, пегой, соловой. Сам он сделал себе из большого бревна охотничью лошадь, а другую из винной кадки, для ежедневных прогулок, и, наконец, из большого дуба соорудил мула с попоной для домашнего употребления. Кроме того, у него было от десяти до двенадцати подставных лошадей, да семь почтовых. И всех их он ставил на ночлег около себя.

Однажды господин де-Пенансак посетил его отца с большой свитой и пышностью; и в тот же самый день приехали в гости герцог де-Франрепа и граф де-Муйльван.

И вот, честное слово, дом оказался слишком тесен для стольких гостей, а в особенности конюшни; тогда метрдотель и фурьер вышеназванного господина де-Пенансак, желая узнать, нет ли в доме еще где пустых конюшен, обратились к мальчишечке Гаргантюа и тайком спросили у него: где конюшни для больших лошадей, полагая, что дети охотно все выбалтывают.

Тут он повел их по большой лестнице замка и через вторую залу вывел в большую галлерею, а оттуда они вошли в большую башню, и так как им пришлось опять подниматься по лестнице, то фурьер сказал метрдотелю:

-- Этот ребенок нас обманывает: где же видано, чтобы конюшни строили наверху дома!

-- Вы ошибаетесь,-- отвечал метрдотель: я знаю дома в Лионе, в Бамете, Шеноне и других местах, где конюшни расположены наверху, и, может быть, тут есть спуск вниз на задней стороне дома. Но, для верности, сейчас спрошу.

И вот он спросил у Гаргантюа:

-- Миленький, куда вы нас ведете?

-- В стойла,-- отвечал тот,-- моих больших лошадей. Мы сейчас туда придем, только поднимемся по этой лестнице.

И, проведя их через другой большой зал, привел в свою комнату и запер за собою дверь.

-- Вот,-- сказал он,-- конюшни, про которые вы спрашивали: вот мой испанский жеребец, вот мой мерин, вот лаведанский конь {Layedan, местечко в Бигорре.}, вот мой иноходец,-- и дал им в руки большой чурбан.-- Дарю вам вот эту охотничью лошадь. Я получил ее из Франкфурта, но владейте ею на здоровье, это добрый и очень выносливый конек: с соколом, полудюжиной испанских собак и двумя борзыми на придачу, охота на куропаток и зайцев обезпечена за вами на всю зиму.

-- Клянусь св. Иоанном,-- сказали они,-- славно мы попались, совсем одурачены!

-- Дурак сам скажется,-- отвечал Гаргантюа.

Что ж им было теперь делать, по-вашему? Скрыть ли свой стыд или посмеяться для времяпрепровождения?

Когда они, пристыженные, сходили с лестницы, он их спросил:

-- Хотите взять недоуздок?

-- Зачем?-- спросили они.

-- Чтобы взнуздать себя.

-- Ну, уж сегодня мы и без того с носом,-- отвечал метрдотель. Ты, миленький, так славно одурачил нас; быть тебе со временем папой.

-- Я на это и разсчитываю,-- сказал он,-- а вы будете папенькой, а вот этот миленький попугай будет настоящим папочкой.

-- Ладно, ладно,-- отвечал фурьер.

-- Ну,-- сказал Гаргантюа,-- угадайте-ка, сколько стежков в рубашке моей матери?

-- Шестнадцать,-- отвечал фурьер.

-- Ну это не так верно, как Св. Писание: стежков ведь сто спереди и сто сзади, и вы просчитались.

-- Когда?-- спросил фурьер.

-- Тогда,-- отвечал Гаргантюа,-- когда из вашего носа сделали трубу для стока нечистот, а из горла воронку, чтобы перелить их в другое место.

-- Чорт возьми,-- сказал метрдотель,-- мы напали на краснобая. Господь храни вас от зла, господин болтун, вы за словом в карман не полезете!

И, торопливо спускаясь с лестницы, уронили большой чурбан, который им дал Гаргантюа, на что тот заметил:

-- Ишь вы какие плохие наездники: конь из-под вас уходит. Если бы вам пришлось ехать в Каюзак, что бы вам приятнее было: ехать на гусе или вести под уздцы свинью?

-- Мне приятнее было бы выпить,-- сказал фурьер.

И, говоря это, они вернулись в нижнюю залу, где находилась вся свита и, разсказав эту новую историю, насмешили всех так, что все животики надорвали.