XXXV.

О том, как философ Трульоган обсуждает затруднительное положение Панурга.

После этих слов Пантагрюэль сказал философу Трульогану:

-- Ну, верный подданный мой, теперь ваш черед просвещать нас. Вы должны сказать нам теперь: должен Панург жениться или нет?

-- И то, и другое, -- отвечал Трульоган.

-- Что вы говорите? -- спросил Панург.

-- То, что вы слышали,-- отвечал Трульоган.

-- А что я слышал?-- спросил Панург.

-- То, что я сказал,-- отвечал Трульоган.

-- Полно дурачиться!-- казал Панург. Должен я жениться или нет?

-- Ни то, ни другое, -- отвечал Трульоган.

-- Чорт бы меня побрал,-- сказал Панург,-- если я понимаю хоть что-нибудь из того, что вы говорите. Постойте. Я надену очки на левое ухо, чтобы лучше вас слышать.

В эту минуту Пантагрюэль увидел у дверей залы собачку Гаргантюа, которую он прозвал Кин, потому что так называлась собака Товия {Книга Товита, XI, 9.}. А потому он сказал присутствующим:

-- Наш король неподалеку, встанем ему на встречу.

Не успел он это выговорить, как Гаргантюа вошел в залу банкета. Все встали, чтобы ему поклониться. Гаргантюа, вежливо ответив на поклоны присутствующих, сказал:

-- Добрые друзья мои, сделайте мне удовольствие: садитесь по местам и продолжайте вашу беседу. Принесите мне кресло и придвиньте его к этому концу стола. И дайте мне выпить за здоровье всей компании. Будьте здоровы. А теперь скажите мне: о чем вы толковали?

Пантагрюэль отвечал ему, что Панург возбудил за обедом затруднительный вопрос, а именно: следует ли ему жениться или нет, и что патер Гиппотадеус и метр Рондибилис уже дали на это ответ. А в то время, как он вошел, отвечал верноподданный Трульоган. И сначала на вопрос Панурга: "Должен я жениться или нет?" сказал: "И то и другое!" а на вторичный вопрос ответил: "Ни то, ни другое". Панург жалуется на такие странные и противоречивые ответы и уверяет, что их совсем не понимает.

-- Я понимаю, как мне кажется,-- сказал Гаргантюа. Подобно этому ответил один древний философ, когда его спросили: жена ли ему та женщина, на которую ему указали: "Я ее имею, но она меня не имеет. Я обладаю ею, но она мною не обладает."

-- Подобный ответ дала одна спартанская гетера,-- сказал Пантагрюэль. Ее спросили: имела ли она уже сношения с мужчинами? Она отвечала, что нет, не имела, но что мужчины иногда имели с нею сношения.

-- Итак,-- продолжал Рондибилис,-- нам следует в медицине стать на нейтральную точку зрения, а в философии на центральную, принимая во внимание обе крайности и отрицая и ту и другую крайность и распределяя время между той и другой крайностью.

-- Св. апостол {Первое послание к коринфянам, VII, 29.},-- заметил Гиппотадеус,-- высказался еще точнее, как мне кажется, когда сказал: "Имеющие жен должны быть как не имеющие."

-- Я объясняю,-- сказал Пантагрюэль эти слова: "иметь и не иметь жену" таким образом, что иметь жену значит отводить ей ту роль, ради которой она создана природой, т.-е. быть помощницей мужу, его утешением и подругой. Не иметь жены значит не быть у неё под башмаком, не забывать ради неё высшую и единственную любовь, какою человек обязан Богу; не пренебрегать своими обязанностями к родине, государству и друзьям; не относиться небрежно к своим занятиям и делам ради того, чтобы угодить жене. Если понимать в этом смысле слова: "иметь и не иметь жены", то я не нахожу в них ничего несообразного и противоречивого.