Книга первая. Глава седьмая. 4

Приятным ветром наполняло четыре больших прямых паруса на грот- и фок-мачтах и два прямых носовых -- на конце длинного бушприта... Чуть навалившись на левый борт, корабль "Святой Георгий" скользил по весеннему солнечному серому морю. Кое-где, окруженные пеной, виднелись хрупкие льдины. На громоздкой, как башня, корме вился бранденбургский флаг. Палуба корабля была чистая, вымытая, блестела начищенная медь. Веселая волна ударяла о дубового Нептуна, на носу под бушпритом взлетала радужной пылью.

Петр, Алексашка Меньшиков, Алеша Бровкин, Волков и хилый, с подстриженной бородой, большеголовый поп Битка, -- все, одетые в немецкое, серого сукна, платье, в нитяных чулках и юфтовых башмаках с железными пряжками, сидели на свертках смоляных канатов, курили в трубках хороший табак.

Петр, положив локти на высоко задранные колени, веселый, добрый, говорил:

-- Фридрих, курфюрст бранденбургский, к коему плывем в Кенигсберг, свой брат, -- поглядите -- как встретит... Мы ему вот как нужны... Живет в страхе: с одной стороны его шведы жмут, с другой -- поляки... Мы это все уже разузнали. Будет просить у нас военного союзу, -- увидите, ребята.

-- Это тоже мы подумаем, -- сказал Алексашка.

Петр сплюнул в море, вытер конец трубки о рукав:

-- То-то что нам этот союз ни к чему. Пруссия с турками воевать не будет. Но, ребята, в Кенигсберге не озорничайте -- голову оторву... Чтоб о нас слава не пошла.

Поп Битка сказал с перепойной надтугой:

-- Поведение наше всегда приличное, нечего грозить... А такого сану -- курфюрст -- не слыхивали.

Алексашка ответил:

-- Пониже короля, повыше дюка, -- получается -- курфюрст. Но, ка-анешно, у этого страна разоренная -- перебивается с хлеба на квас.

Алеша Бровкин слушал, разинув светлые глаза и безусый рот... Петр дунул ему в рот дымом. Алеша закашлялся. Засмеялись, стали пихать его под бока... Алеша сказал:

-- Ну, чаво, чаво... Чай, все-таки боязно, -- вдруг это мы -- и к ним.

На них, балующих среди канатов, с изумлением посматривал старый капитан, финн. Не верилось, чтобы один из этих веселых парней -- московский царь... Но мало ли диковинного на свете...

С левого борта вдали плыли песчаные берега. Изредка виднелся парус. На запад за край уходил полный парусов корабль. Это было море викингов, ганзейских купцов, теперь -- владения шведов. Клонилось солнце. "Святой Георгий" отдал шкоты и фордевиндом, мягко журча по волнам, плыл к длинной отмели, отделяющей от моря закрытый залив Фришгаф. Вырос маяк и низкие форты крепости Пилау, охранявшей проход в залив. Подплыв, выстрелили из пушки, бросили якорь. Капитан просил московитов к ужину.