Книга первая. Глава вторая. 9

В сводчатых палатах Дворцового приказа -- жара, духота, -- топор вешай. За длинными столами писцы, свернув головы, свесив волосы на глаза, скрипят перьями. В чернилах -- мухи. На губы, на мокрые носы липнут мухи. Дьяк наелся пирогов, сидит на лавке, в дремоте. Писец, Иван Васков, перебеляет с листа в книгу.

"...по указу великих государей сделано немецкое платье в хоромы к нему, великому государю, царю и великому князю Петру Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу, а к тому делу взято товаров у генерала у Франца Лефорта: две цевки золота, -- плачено один рубль, 13 алтын, 2 деньги, да девять дюжин пуговиц по шести алтын дюжина, да к исподнему кафтану -- 6 дюжин пуговиц по 2 алтына, 4 деньги дюжина, да шелку и полотна на 10 алтын, да накладные волосы -- три рубля..."

Дунув на муху, Васков поднял осовелые веки.

-- Слышь, Петруха, а "волосы накладные" как писать -- с прописной буквы али с малой?

Напротив сидящий подьячий, подумав, ответил:

-- Пиши с малой.

-- Волос у него, что ли, нет своих, у младшего государя-то?

-- А ты -- смотри -- за такие слова...

Нагнув голову влево, чтобы ловчее писать, Васков тихо закис от смеха, -- уж очень чудно казалось ему, что государю в немецкой слободе от немок покупают волосы, платят три рубля за такую дрянь.

-- Петруха, куда же он эти волосы навесит?

-- На это его государева воля, -- куда захочет, туда и навесит. А будешь еще спрашивать, дьяку пожалуюсь...

Дьяка тоже одолели мухи. Вынув шелковый платок, помахал он вокруг себя, вытер лицо и козлиную бороду.

-- Э-эй, спите! -- лениво прикрикнул он. -- Разве вы писцы, разве вы подьячие? Все бы вам даром жрать казенные деньги. Страху нет на вас, Бога забыли, шпыни ненадобные... Вот выдеру весь приказ батогами, -- будете знать, как работать с бережением... И чернил на вас не напасешься, и бумаги прорва... Гром вас порази, племя иродово...

Вяло махнув платком, дьяк опять задремал. Скучное настало время -- ни челобитчиков, ни даров. Москва опустела, -- стрельцы, дети боярские, помещики, все ушли в поход, в Крым. Только -- мухи да пыль, да мелкие казенные дела.

-- Петруха, квасу бы сейчас выпить! -- проговорил Васков и, оглянувшись на дьяка, потянулся, вывернулся, так что гнилой кафтанец треснул у него под мышками. -- Вечером пойду к одной вдове, вот напьюсь квасу. -- Мотнув башкой, он опять принялся писать:

"...по указу в. г. ц. и в. к. Петра Алексеевича всея В. и М. и Б. Р. самодержца велено прислать в Село Коломенское к нему в. г. ц. и в. к. всея В. и М. и Б. Р. самодержцу стряпчих конюхов -- Якима Воронина, Сергея Бухвостова, Данилу Картина, Ивана Нагибина, Ивана Иевлева, Сергея Черткова да Василия Бухвостова. Упомянутых стряпчих конюхов велено взять наверх в потешные пушкари и учинить им оклады -- денег по пяти рублев человеку, хлеба по пяти четвертей ржи, овса тож..."

-- Петруха, вот людям счастье...

-- Кто еще разговаривает, э-эй, кобели стоялые, -- в полусне пригрозил дьяк.